После того как мама первый раз попала в больницу, дурные сновидения пришли и ко мне.
Вот мой кусочек кошмара.
Я и трое моих друзей детства. Лица размыты, но я знаю и чувствую кто это. Грязный крохотный номерок три на три метра. Одна кровать, одно окно, закрытое грязными плесневелыми жалюзи. Желтые, облезлые обои в темных пятнах, блекло серый затоптанный ковер с едва видимыми узорами, в виде ромбов. Ржавая железная кровать без матраса накрыта выцветшим, когда-то бордовым одеялом. Оно мятое и все в дырках. Липкий воздух, тяжело дышать. В глотке как будто поролон или вата застряла, а голову как тисками сдавило. Резко подступила тошнота.
-- Парни может комнату по крестим?Сказал я.
-- Ты что Саня совсем? Сейчас девчонки подойдут, на вот глотни, расслабься.
Мне протянули бутылку мутного толи пива толи вина. Внутри бутылки плавали ошметки и черная маслянистая жижа.
Мы в борделе.
Пролетела мысль.
Я посмотрел на пол, казалось, если сделаю глоток, меня сразу вырвет. Затем увидел ноги. Босиком, в шортах и футболке, одежда в которой хожу дома. Заставил себя отпить. Горечь обожгла горло - пиво точно испортилось.
-- Нет, парни не могу я так.
И перекрестил кровать.
К моему ужасу, из одеяла начал подыматься густой дым, будто гнилые листья жгут. Я выплеснул бутылку на одеяло. Жидкость зашипела. Позади услышал звуки похожие, словно кто-то подавился или захлебывается. Обернулся. Друзей била мелкая дрожь. Их трясло как марионеток, а глаза закатились вправо и верх. Еще не много и вылезут из орбит. Изо рта медленно стекала и пенилась кроваво-серая каша.
В следующую секунду жалюзи вырвало из крепления, и они разлетелись по полу, а окна распахнулись с такой силой, что стекла вылетели из рамок на улицу. Невозможно сдвинуться с места, все тело онемело. Из окна обдало жаром, с такой яростью, словно гнали из горнила печи в кузне, раздувая мехами без остановки. Запахло серой. Ощущение будто кожа слезла от жара, а воздух стал плотным и осязаемым как желе. Я понял, что могу лишь смотреть в окно. Черное с красными прожилками небо. Серое, монолитное здание. Нет окон, нет балконов. Непонятно основание это или крыша, ощущение высоты и глубины терялось.
По зданию, что-то быстро и ловко карабкалось. Запах шел именно от этого. Длинный холщовый балахон коричневого цвета. Тела невидно, движения рук и ног были медленными, не правильными и не соответствующими скорости движения по отвесной стене. Потом увидел кисти рук. Здоровенные, жилистые, все в шрамах от ожогов. Ногти огромные, длинные, цвета черного обсидиана. Ими можно разрезать что угодно. Почувствовал я.
Оно добралось до угла дома. Я хотел, чтобы, “это” прошло мимо. Конечно, нет. Замерло. Резко обернулось и посмотрело на меня. Прямо в лицо, в глаза. Капюшон накинут на черные рога, заворачивающиеся назад. Я ожидал увидеть звериную морду или рыло, но это было лицо ребенка лет двенадцати, с нечеловеческими глазами. Они видели все - прошлое и будущее. Глаза тысяч прожитых жизней. Мужчин и женщин. Жизней, прожитых в аду, захлебывающихся своей похотью, скверной, первозданным грехом и морем людской крови. Мгновение и меня отбросило, впечатало в стену, все вокруг потеряло цвета, тьма вокруг сгустилась, стала непроницаемой. И тысячи шепчущих и рыдающих голосов...
Очнулся. Пять утра, я дома. Отец поехал отвозить сестру в школу. Лежу в кровати. Просто дурной сон. Нет что-то не так. Я вспотел словно в бане. Подушка прилипает к шее. Вытер пот со лба и посмотрел на руку. Вся черная, едва видно. Попытался встать, закружилась голова, нос забит, трудно дышать. Зашел в ванную, включил свет и посмотрел в зеркало. Все лицо, шея и руки были в крови. Давление во сне поднялось, надо успокоиться. Умылся, отнес простыни в стиральную машинку. Что-то под ногами. Распятие, купленное мне мамой в храме Сергия Радонежского. Проверил цепочку, может, порвалась? Цепочка и крепеж к крестику целые. Я был в шоке и не смог объяснить как крестик слетел с меня. Я подумал, что общее эмоциональное перенапряжение, скорее всего, послужили такому сну, а вечером узнал от отца, что мама впала в кому. На целый месяц.
Матушка пришла в себя на рождество в декабре.
Помню, тогда спросил ее, что она там видела.
-- Темно, холодно, мертвая тишина и тяжело дышать.
-- А потом?
-- Яркий свет словно неоткуда, чистое голубое небо, облака, и ангелы со святыми вокруг. Потом, увидела зал в облаках и простые деревянные кресла с высокими спинками. В них сидели святые, в белых туниках. В центре сидел Иисус. Он поднялся и подошел ко мне, улыбнулся, взял меня за руки, и я проснулась в больнице.