-- Подойди, поговори, если хочешь.
Я протиснулся через толкучку к борту парома.
Опершись локтем на край перил, вдаль смотрел мужчина лет сорока, ростом, ниже меня на голову. Коротко стриженые волосы с проседью серого цвета. Серые шорты до колен, видавшая виды тенниска, резиновые черные шлепки, надетые на покрытые пылью и грязью черные носки. Потом я заметил наколки - на обеих ногах выше колен и на передней части бедра. На левой ноге, изображен какой-то японский самурай, на правой черт, горящий в котле. На коленях звезды, на икрах что-то про молитвы. На предплечьях ножи, а на спине из-под рубашки выглядывали маленькие и большие купола от церквей. Много куполов. В одной руке он держал тлеющую сигарету в другой банку “балтики 9’. Все пальцы и кисти рук покрыты атрибутикой из игральных карт и костей. На груди сквозь расстегнутую рубашку наколот большой как у батюшки крест. И дальше снова купола. Чуть ниже под грудью виднелся бюст какого-то лысого мужчины в профиль. Я не разглядел, кто изображен.
-- Здравствуйте!
Мужчин резко повернулся ко мне. Сухое морщинистое лицо. Серые пустые глаза медленно поднялись на меня, сначала он посмотрел, нет ли чего у меня в руках.
Мужчина окинул меня взглядом и безразлично вернулся к своему занятию - созерцать рябь воды. Мне захотелось уйти. Но я пересилил себя.
-- Я вас, возможно, обидел, но вы…
-- Что?! Возможно? Да?!
Мужчина вперил в меня свои серые глаза.
-- Слышь, малец, у тебя еще молоко на губах не обсохло! А он мне по жизни зачесывает, ха! Ты ж ее даже не видел! Не знаешь, по чем пуд соли стоит. Как хлеб во рту черствеет, если голодаешь неделями, как бока от бетона обмерзают.
-- Я говорил, что думаю нужно бороться до конца, что бы ни случилось, даже если очень тяжело.
-- Тебе тяжело, что ли? Да? А ну-ка расскажи мне, как тебе плохо живется, потом я тебе расскажу, а потом ты мне должен останешься! Сопля мамкина.
Эти слова меня уже задели.
-- Мне 19. Я бросил институт, чтобы помочь отцу с работой, вон моя сестренка, которой 6 с моей тетей (я не стал говорить, что мы наняли няню). Матушки уже нет как полгода. У меня нет работы, нет образования, я помогаю отцу с сестренкой и поддерживаю его как могу. Мы здесь, чтобы не много прейти в себя, чтобы пережить утрату, которую не вернуть. И еще я не упаду, не стану унывать и стану бороться до конца, чтобы моя семья была сильной. Вы услышали фразу, вырванную из разговора. Я не выпендривался и не хотел кого-то оскорбить.
Мужчина уже по-другому посмотрел на меня. Затем протянул руку.
-- Ну, держись тогда пацан!
Я протянул руку в ответ. Мужчина резко схватил меня за руку и сжал кисть. В голове пролетело, схвати он меня так за глотку, вырваться будет сложно. Мертвый взгляд потускневших глаз, как и сама хватка. Слишком много горя читалось в этих глаза, грехов в них было не меньше, как и утрат по жизни.
Бывает, мы встречаем людей на улице или в метро, и они сияют. Как бы изнутри, ты смотришь, а человек покрыт легким ореолом. Это на каком-то другом уровне, то, что можешь не потрогать, но почувствовать.
От этого мужчины ощущался мрак и пустота, злоба и обида на весь мир, крайняя безнадега и твердая уверенность, что ничего не изменить, его время навсегда утеряно, от него буквально пахло смертью. Возможно, когда––то давно он был хорошим человеком, а сейчас, утекло много воды, и много было сделано неверных шагов и страшных поступков. Ныне же он вывернулся на изнанку, зачерствел, спрятал душу и сердце так глубоко, что он сам перестал верить, есть ли они у него.
Я убрал руку и отвернулся.
До конца дня чувствовал себя подавленно и жалел, что подошел к этому человеку. А еще не уходило чувство тревоги и страха, что если встречу его еще раз, то он попытается всадить мне нож в спину.
Когда мы приехали к родственникам все заметили мое мрачное настроение. Кое-как я все же отговорился, но поездка была испорчена. По крайней мере, для меня.
Нужно научиться переключаться на что-то другое. Переводить мысли в иное русло. Не позволять людям влиять на себя и вытягивать свою позитивную энергию. Но тогда я этого не умел.
-- Ты еще больше в себе замкнулся. Я поговорю с Наташиным сыном. Пора тебе развеяться.
Сказала Света.
Глава 17. Глупые фантазии.
Сказано сделано. По приезду обратно в квартиру, она подошла к Алексею и предложила нам сходить куда-нибудь вечерком.
В семь вечера я с Лешей шагал по ночной Алуште. Теплый воздух наполнен морским бризом, оставлявшим привкус соли на языке. Молодые парочки торопливо прогуливались по остывающим асфальтовым дорожкам, между кирпичных домов и различных заведений, похожих одно на другое. Клубы и кафе а-ля рестораны протягивались прямиком к пляжу. Цены в заведениях, как сказал Леша, так же подымались ближе к морю.