-- Во что верить?
-- В нас! Я верю тебе, и вижу, что ты стараешься.
-- Я молодой парень Аня и я не импотент.
-- Я понимаю и боюсь это тоже проблема.-- Для кого? Для меня?
-- Нет. Для меня.
-- В смысле?
-- Я ведь старше, вдруг со временем ты встретишь другую женщину?
-- Ты несешь чушь. Мой отец не гулящий и я не такой. Я однолюб мне нужна только ты и больше ничего. Неужели ты не видишь? Я бы вел себя совсем по-другому с тобой, уже с первого дня.
-- Вижу! Я все вижу, какой ты! И я хочу, что бы ты был моим, только моим!
-- Ну и что мне делать?
-- Делай все, так же, как и раньше, просто дай мне время.
-- Хорошо.
-- Не злись, ложись вместе со мной. И не кури больше, ужас как несет табаком! У меня аллергия на него, я же тебе говорила Саша.
Как-то глупо все получилось, но я повиновался. Низ живота тянуло все сильнее.
На следующее утро нас разбудил гид в четыре утра, и мы отправились на экскурсию к горе Моисея, той самой, где пророк Моисей получил семь заповедей. Оделись, умылись и сели в автобус. В окне проносились пейзажи ночной пустыни.
Говорят, на гору важно подняться именно пешком, только так можно смыть часть своих грехов, а еще говорят, что бедуины предлагающие прокатиться на гору на верблюдах, прямо оттуда уводят детей и молодых девушек в пустыню. Полиция пропавших людей не ищет, бесполезно – пустыня слишком большая. Приехали, вышел из автобуса и понял, что зря не взял с собой кофту, в пустыне жарко только днем, а ночью температура опускается до двух – пяти градусов. Аня прихватила с собой розовую кофточку, но все равно дрожала от холода. Я подошел и обнял ее, крепко – чтобы не украли. Наконец всех собрали, и мы двинулись в путь.
Постепенно дорога уходила в гору и становилась круче и отвеснее. Вокруг нас шли толпы народу, особенно поражали старики, еле дыша, с кислородными масками в руках, останавливаясь через каждые сто метров, упорно шагали вперед. Видно, к концу жизни грехов много набралось – пролетело в голове. На половине пути у одного из многочисленных поворотов столпилась длинная процессия с верблюдами. Я присел на один из валунов, пропуская ’караван’ глупых туристов – на верблюде быстро замерзаешь, так как не двигаешься. Раскрасневшаяся Аня подошла, и села ко мне на колени, и я обнял ее. Даже через кофту, почувствовал, как она продрогла.
-- Ты такой теплый, не хочется вставать.
-- Пойдем, скоро рассвет, важно встретить его на вершине.
Последние шаги уже окончательно вымотали нас. Мы подошли к бедуину, и я взял у него в аренду за 8 долларов верблюжье одеяло. Затем поднялись на самый верх лицом к восходу, расстелили одеяло и укрылись краями.
Вершина превращалась в муравейник – не меньше сотни людей копошились, разговаривали на разных языках так громко, что стоял гул. В основном иностранцы – наши соотечественники, большей частью предпочитали погреть задницу у бассейна, чем тащиться куда-то в горы, ради грехов и Господа нашего. Больше всего вызывали неприязнь итальянцы с испанцами, которые тараторили как в курятнике или на псарне, разговаривать, было уже невозможно, и мы просто обнялись и прижались покрепче. Неужели пророк так же сидел на вершине этой горы? Даже сквозь этот бесконечный гвалт голосов, в этом месте чувствовалась сила, абсолютно обратная тем ощущения, которые мы испытывали в Гизе, и в пирамиде.
Солнце стремительно подымалось над вершиной, все замерли на мгновение, и наконец, свершилось - солнце взошло над вершиной горы. Оставив пледы на камнях, мы начали долгий спуск по крутому склону. Аня начала рассказывать о младенцах и про уход за ними, их психологию. Сначала не понимал, зачем она мне это говорит, а позже сделал вывод что, ей давно пора бы детей. Поэтому она заранее из-под угла закидывает мне удочку, ну и хорошо, я не против.
-- Две девочки.
-- Что?
-- Я хочу двух девочек, похожих на тебя, а потом можно сына.
-- Ого!!
-- А что ты не справишься?
-- Справлюсь, а что, прямо троих хочешь?
-- Можно и больше.
Аня улыбнулась и стала спускаться быстрее.
Внизу ждал храм Святой Екатерины, и мы с головой ушли в созерцание всех достопримечательностей. Это первый православный храм на этом континенте, построенный в пятом – шестом веке. Ныне регулярно обеспечивает служителей всем необходимым, вот раньше, монахи питались только благодаря оливковой и маслиной роще.
Я рассказал Ане историю, когда мы с папой решил попробовать их на вкус прямо с деревьев. Закинули пару штук. Знаете вкус консервированных плодов из банки? А в салате со специями? В реальной жизни это дикая смесь жгучего перца вперемешку со вкусом нестерпимой горечи, сводящей горло! Причем черные, немного слабее по остроте, но более горькие, превращающие язык в высушенную губку. Вот это люди истиной веры, раз питались этим!