23.10 уже. Пора ложиться спать.
Снова утро. Снова тошнит, не успел позавтракать и снова в метро. Снова офис и дурацкая почта. А еще много тупых людей, которым, кажется плевать на свои письма, на меня и на все вокруг.
Сегодня достался долбанутый маршрут -Дубровка – Автозаводская – Крестьянская застава. Начало было не плохим. Я начал с Крестьянской и быстро занес тридцать писем, а потом началась жесть. Дорога проходила рядом с магистралью. Сильный ветер, пронизывающий сквозь куртку, гнал крупные хлопья снега прямо в лицо. Автомобили, грузовики и фуры неслись, с ревом по шоссе, окатывая пешеходную дорогу комьями грязного снега.
Только четыре часа дня, а уже темнеет. Ноги просто полыхают огнем. 4 рубля одно письмо. Что-то не так. Проезд, мобильный – не оплачивают. Вымотанный, забрызганный грязью свинокурьер. Да, свинокурьер из свиноофиса, за свинокопейки. Да блин, все не так. Аня в чем-то права. Заводские предприятия, идущие вдоль шоссе. Одинокие, такие же, как и я забрызганные грязью, с серыми бледными лицами путники. Так мы точно не скоро будем вместе.
Да и что я могу сдела…
––- Проклятье!
Здоровенный грузовик, пронесся рядом с обочиной, окатив с ног до головы комьями липкой грязи и снега. Снял очки и протер перчаткой лицо, размазывая грязь. Да что такое! Это совсем беспредел! Урод долбанный! Несется на своей развалюхе! А вот и этот вонючий нефтеперерабатывающий завод!
Вошел внутрь.
-- Здравствуйте. У меня почта.
Пожилая женщина, на контрольно–пропускном пункте, уставилась на меня с широко раскрытыми глазами. Пока вытаскивал письма из рюкзака, все тело вспотело, грязные капли пота стекали у меня с лица и капали, оставляя серые пятна на плитке пола.
Из комнатки охраны, вальяжной походкой, вышел пожилой мужчина в форме с ехидной улыбкой, под редкими черно-желтыми усами и уставился на меня.
Я надеялся, что глупых разговоров с меня на сегодня достаточно и этот пассажир не будет отвешивать шуточки особенно перед дамами. Но я ошибся.
-- Ооо! Кто это к нам пожаловал во дворец?!
Старикан расплылся в широкой улыбке, оголяя половину гнилых, половину желтых зубов.
-- Господин извозчик, а можно ль вам задать вопрос? Карету с тройкой лошадей, уж подали к королевской псарне?! Ха-ха!
Засмеялись все - и тетка контролер, и несколько человек из персонала завода, и просто залетные – курьеры, работники ремонтных служб.
Да, усатый просто взорвал вечер своей шуткой.
Я ничего не ответил, молча, протянул письма.
-- Вам нужно самому позвонить по стационарному телефону (женщина прикрывала рот толстой ладонью, почти не скрывая свой смех) вон там. Смеялась она тихо, но так что тряслись ее желтые, с химией а-ля восьмидесятые волосы.
На письмах были указаны номера кабинетов и внутренние телефоны из четырех цифр. Пока я звонил получателям, охранник - юморист вошел в роль барда восемнадцатого века и разглагольствовал с мастерством театрального ведущего (походу опрокинув чекушку другую у себя в подсобке) – “вам ли сир подать к столу перепелов? А вам мадам бокальчик красного Богемского с берегов Шато Берне? А где шуты? Сколь долго ждать прикажете? И музыку сюда мерси!”.
Получатели, наконец, спустились ко мне, быстро взяли свои письма и расписавшись удалились. На удивление, они либо не заметили моего плачевного состояния, либо сделали вид. Убрав документы обратно в рюкзак решил брать его, после ситуации с пролитой водой), подошел к женщине с желтыми волосами.
-- А где у вас туалет?
-- На втором этаже справа.
Я было дернулся в направлении к лестнице, но женщина тут же гаркнула на меня.
-- Стойте молодой человек! Вы куда это? А пропуск ваш где?
Она резко поменялась в лице – вместо озорной улыбки появилась строгость и агрессивность, вперемежку с брезгливостью.
-- Нет у меня пропуска. Ну, вы же видите, что я курьер.
-- Нет. Нельзя без пропуска! И вообще туалет только для сотрудников завода!
Класс. День удался на славу. Стоило мне отойти к стеклянным дверям, услышал, как она говорит усатому:
-- Еще чего удумал! Ты смотри, какой наглый! Туалет ему подавай! А мыть потом за ним весь этот срачь, кто будет, я?
-- Извозчикам положено, вообще-то в конюшенной спать! На псарне, или в свинарнике! Ха-ха!