Краткое расследование показало что – дурной пример заразителен. Назарий, как оказалось, помимо положенного «урока», для которого у него пергамент еще был, писал и еще одну книгу (и как я это недосмотрела – теряю хватку), уже свою собственную. И тут увидев такое богатство, в виде целой стопки как он ее назвал – бумазеи, и, заботясь о том, чтобы я не пустила его на растопку (это он видимо проверку на горючесть так истолковал), решился на экспроприацию. Что не говори – «контакт с привычками и ухватками цивилизованного существа тлетворно влияет на неокрепшую мораль дикарей».
Отобрать «результаты» вышло, приблизительно, как отнять конфетку у младенца – желающие могут попробовать и доложить о результатах. Его полный тоски жалобный взгляд чуть не разорвал мне сердце, пришлось пообещать, что если он даст мне сегодня почитать свой опус, и если он мене при этом понравится, то завтра-послезавтра я ему сделаю пачку бумаги ничуть не хуже. Судя по вселенской скорби во взгляде – мне не поверили, и пришлось еще и рассказывать о методах анализа результатов экспериментов, самых простых, разумеется, из тех, что можно применять, даже имея из вычислительной техники только пальцы или абак.
Назарий при этом воодушевился и приволок мне свой талмуд, мигом сев на шею и начав доставать просьбами проверки его выкладок. Книга, честно говоря, сразила наповал, я ожидала чего угодно, от полной мозголомно-философской зауми до примитивной медицины или мемуаров. Это в принципе и оказались мемуары, более чем двадцатилетний опыт ведения безнадежной войны в Азии сжатый в наставление по тактике. Десятки если не сотни эпизодов с подробным разбором ошибок и недостатков применяющихся схем построения, подготовки, обеспечения – словом всего того что и создает на самом деле победу или поражение. Выводы порой очень прямые и нелицеприятные. Рекомендации по изменениям так видимо и оставшиеся нереализованными.
Сквозь эти строки мне достаточно четко представлялся ужас ситуации, когда ослабленная гражданской войной империя шаг за шагом, несмотря на самоотверженность переходящую в отчаянье последних своих защитников, теряла свои территории даже не под ударами – истекая кровью от комариных укусов. Просто не было сил, чтобы восполнить потери или закрепить столь дорого достающийся успех.
А еще, меня здорово поразила «вневременность» высказываемых мыслей, слишком многое было применимо и к «современным мне» боевым действиям практически без изменений. То ли мне попался еще и «военный гений», правда тогда смущало обилие ссылок на других авторов, то ли военное дело на самом деле еще консервативней медицины и те «открытия», что преподносят в книгах, применялись еще в каменном веке, когда воевали зачастую только собственными зубами. Но вот как объяснить главу о необходимости ведения войны информационной? – или как обтекаемо говорят у нас - «информационного освещения боевых действий».
Словом, мы до вечера успели наспориться до хрипоты, раз пять поругаться в хлам и раз семь помириться. При обсуждении этой темы с Назария мигом слетала вся благостность и всепрощение, предо мной появлялся совсем другой человек – жесткий в убеждениях, но не закостеневший в них, упорный, но неупрямый, волевой, но без самодурства, словом – хороший командир среднего звена способный подняться и выше.
Хм, уж не знаю, как в его глазах изменилась я, но от ошарашенных взглядов, которые он бросал, надо сказать, только исподтишка и в спину, у меня шерсть дыбом вставала от поясницы до загривка. Спорить мы не переставали и весь следующий день и, я так подозреваю, что от меня он узнал тоже немало, судя по непрестанным ночным бдениям и сумасшедшинкам в глазах. Пришлось резко оборвать эту вакханалию и наложить мораторий на обсуждения. Ну, и взяться за выполнение предыдущего обещания.
Кстати, во всем нашем общении был один «забавный» момент – и он, и я увлеченно рассматривая ситуации «в целом» избегали приводить случаи из собственного опыта, причем именно избегали, а не пересказывали собственные шишки в третьем лице в духе «однажды второе отделение нашего батальона…». Впрочем оно и понятно, разбирать собственные действия невыносимо вдвойне, потому как за цифрами потерь, произошедших вследствие твоей ошибки, видишь живые лица тех кого в итоге не стало. Он хотя бы смог доверить эту тяжесть бумаге, чтобы кто-то не повторил их в будущем, и я прекрасно понимаю - какой это подвиг.
Так что я теперь «пеку» листы будущей книжки, а Назарий в нетерпении нарезает вокруг меня круги, прям как памятная «рыбонька», как живой встает перед глазами наклоненный под острым углом к горизонту плавник и распахнутая зубастая пасть… Кстати о птичках – зубы-то (я приспособилась из них вытачивать маленькие копии так понравившегося Назарию распятия, даже не знаю куда он их девает в таких количествах) почти и кончились, на рыбалку что ли снова сплавать, или это все же охота?
Назарий даже (неслыханное событие!!) предлагал помочь, но тут бы самой без лап не остаться при монотонных действиях угодить «под пресс» - запросто, и коготь на мизинце я себе уже подукоротила… Надо чаще перерывы делать. Вот и повод – Назарий престает нарезать круги и говорит:
- Вот ты говоришь, что твой род может летать по воздуху и даже биться там - не имея крыльев, и что люди тоже могут уподобиться ангелам. Но ангелам дает силу Господ, а кто дает ее вам? Ведь у вас нет крыльев как у птиц небесных…
Ох, язык мой – враг мой… Ну и что на это сказать? Буду выкручиваться.
- Про Икара сына Дедала, давшего имя известному морю, вспоминать не будем?
На меня смотрят удивленно и снисходительно:
- Так это всего лишь память об изобретателе косого паруса, в настоящей истории идет речь об быстрой лодке, а не о «крыльях».
- Зря ты так уверенно, небесную колесницу по типу икаровой я тебе конечно в доказательство не построю… Нужен шелк – причем много, очень легкое и прочное дерево, катапульта для запуска…
Тут вижу вытянувшуюся физиономию тактика и стратега уже прикинувшего последствия применения таких девайсов хотя бы в разведке и прерываю сама себя.
- Словом – ты тоже не можешь метнуть копье на пару стадий, но оксибелис (катапульта) сделает это легко. Так и здесь – человек, не имея жабр и плавников, для путешествия по воде строит лодку, для полета тоже можно создать машину.
- Спаситель мог ходить по водам.
- Даже у шедшего следом Петра возникли проблемы, а что говорить о тех, кто собирается в небесах воевать. Ты ведь об этом подумал? Как думаешь война – богоугодное дело?
Так, кажется опять перестаралась – начал молиться о вразумлении, судя по глазам.
- А вообще, если честно, мы с тобой напоминаем человека из одной песни, ко мне она вообще подходит как родная… Она, кстати, о эээ… кормчем воздушного корабля.
Я на судьбу не лаю,
Не жалуюсь, не ворчу,
Просто предупреждаю,
Прошлого знать не желаю,
Слышите, не хочу,
А что воевал,
Ну, допустим когда – то
Весело так воевал…
Только про это не надо, ребята,
Я же предупреждал.
Выпейте, если пьете,
Водку – за всех плачу.
Помнится, на вертолете…
Впрочем, вы не поймете.