Рассказывать не хочу.
Вертушка моя терпела когда- то
По сорок пробоин в борту.
Опять я завелся,
Короче, ребята,
Уже пересохло во рту…
Медали, да что медали,
Хотите, еще получу ?
Два раза меня сбивали.
Наверно, за то и дали,
Что вспоминать не хочу.
Срезали духи мне да Ванюхе
Пять лопастей, и вот,
Вот вам закуска,
Вот бормотуха,
Хватит про вертолет.
Теперь все честь по чести,
Живу себе, как хочу,
А кто – то пропал без вести,
Или там «грузом 200»…
Впрочем, про них молчу.
Были бы ноги, я бы отсюда
Мигом туда сбежал.
Ладно, ребята, больше не буду –
Я же предупреждал…
Андрей Виноградов.(вертолетчик)
Посидели чуток спокойно, вспоминая каждый свое. Он покосился на мои колени.
- Нет, - говорю,- мне только наконечник в задницу прилетел – повезло.
- Но как?
Вот любопытство то какое
- Тебе видимо картинка чего-то в виде триремы, машущей лопастями по воздуху, представляется? Так глупость это несусветная. Просто немного подумать и можно спокойно описанную машину нарисовать, вот смотри.
Беру чистый лист бумаги и, не обращая внимания на выражение на лице будто съевшего что-то кислое собеседника, начинаю рисовать.
- Корабль должен выдерживать давление воды в которую он погружен, сила влекущая на дно груз и та что выталкивает корабль из воды как доказал один грек – направлены так и так, за это отвечает набор ребер расположенный вот так… За продольную жесткость, чтобы корабль не ломался на волне отвечает киль, притом когда корабль на гребне – силы направлены так, а когда во впадине между волнами – вот так. Если корабль большой и тяжелый – давление воды на борт, вот эта стрелка, может просто сломать ребро. Чтобы этого не случилось – противоположные ребра соединяют специальной балкой – вот. Получается замкнутый контур который очень прочен, по сравнению с разомкнутым – только силач может раздавить в руке яйцо, но раздавить половинку того же яйца может и младенец. Нижняя половина корабля – половинка яйца и есть, только сильно заостренная. Вот и приходится делать его крепче – палубой и балками.
-Как видишь – и форма четко определяется средой и силами, которым машина противостоит. Теперь можно прикинуть какие силы действуют на корабль воздушный. Их две – собственный вес и вес корпуса, направлены соответственно вверх и вниз, дальше – ветер, но может дуть с любой стороны, но чаще – спереди. Ну и какая форма будет оптимальной?
- Яйцо? Только не половина, а целое – так проще сопротивляться ветру и с любой стороны, а тому что спереди – особенно.
- Да, но человеку до совершенства далеко. Значит – два киля сверху и снизу соединенные ребрами и обшивка снаружи чтобы корпус стал гладким – вот. В любом сечении – получается правильный элипс.
- Но как же грести?
- Грести – тут не самая большая задача, если галеру двигают веслами вперед, то тут надо создать силу направленную вверх – и большую чем вес.
- Но тогда это невозможно – гребцы, спокойно толкающие галеру вперед, не смогут поднять ее даже на палец, особенно – вместе с собой. А тут надо еще и отталкиваться от воздуха, да еще сверху вниз.
- А вот тут – все зависит от вида лопастей. Дай-ка ножик.
Протянутая рука повисает в воздухе, Назарий задумчиво сморит на сумасшедшую, собравшуюся прямо сейчас, с помощью ножа начать строить воздушный корабль для полетов. Отсмеявшись разъясняю.
- Большой мне не построить, но вот модель объясняющую суть – просто.
Забираю нож и хватаю первую подвернувшуюся под руку палку.
- Самое удивительное – знания об этом известны уже полторы тысячи лет, и сделал открытие способное поднять человека в высь тот же грек, что и открыл почему корабль плавает. Вот смотри – это называется Архимедов винт. А вот это – и есть те самые лопасти.
Выстрогать простенький «вертолетик» недолго, пробиваю посредине лопасти квадратное отверстие, в него четко встает заранее обструганная палочка.
- А теперь смотри, зажимаешь ось между ладонями и делаешь вот так…
Нет, ну как он смотрел на «первый полет беспилотного аппарата тяжелее воздуха» это надо видеть. Будто чудо увидел. За упавшей вертушкой понесся как ребенок – забыв о возрасте и степенности.
- Ну а теперь – сам, только отойди немного, а то мне надо с бумагой закончить.
Чем-чем, а зрелищем я до вечера была обеспечена. Каждый мужчина в душе ребенок и ничему так не радуется как новой игрушке. Вертолетик уже научился летать не только прямо, но и по широкой дуге так, чтобы вернутся прямо в руки запускавшего, а теперь шли эксперименты по полетам на дальность. Но вот оказывается за этой радостью, он не забыл сделать выводы.
- Но ведь о силах ты не сказала ничего. Не хватит человеческих сил, чтобы поднять его в воздух.
- Человека нет, а вот сплести корзину вроде нарисованной и посадить туда мышонка, – картина украсилась винтом и проходящей насквозь осью закрепленной снизу. Нарисовала и испуганного мышонка таращащего на нас глазки-бусинки.
- Если взять веревку, намотать ее вот сюда и сильно потянуть – мышонок вполне улетит.
- А человек?
- Чтобы поднять человека нужна сила побольше, и она уже тоже есть, например – сила пара, вспомни.
- Эолипил… но ведь это игрушка… (имеется в виду турбина Герона Александрийского)
- Как и вот это, - показываю на «вертолетик»,- пока игрушка, до того момента как человечеству для сражений не станет тесно на земле и оно не захочет биться еще и в воздухе… А тогда – сразу найдутся и деньги, и люди, что превратят просто игру - в игру со смертью.
________
Бусина золотая
Перехватила Назария перед самым выходом. Он уже успел прочитать положенное, да, перекрестившись, двинуться в путь, когда глаз зацепился за непривычный объем и очертания дорожного мешка и я, в духе сварливой тещи, поинтересовалась – «А куда эт ты собралси, милай?».
Тут надо сказать, что это была не первая его отлучка, к моему удивлению – таких одиночек в округе было не то чтобы много, но и не так чтобы мало – мой просто слишком далеко забрался. Остальные селились покомпактней так чтобы можно было дойти до ритуального здания и соседей за полдня-день. И все регулярно собирались раз в неделю – на агапу, для совместной трапезы и богослужения. Весьма разумно надо сказать…
Назарию же, если выйти до рассвета, надо было идти до позднего вечера, чтобы только добраться до такого же анахорета, а дальше они уже отправлялись вдвоем, на следующий день. Так что, при всем желании, каждую неделю не набегаешься, потому как, только вернувшись, надо будет снова собираться в путь. Вообще-то, я регулярно сопровождала его в этих прогулках, правда – он об этом не знал, правда, тут полностью уверенной быть было нельзя. Обычно такие прогулки выходили раз в четыре недели, но вот что-то в этот раз он собрался уже на следующую…
Назарий, опустив голову, и прям как зять, пойманный при попытке улизнуть на рыбалку с друзьями вместо выполнения обещания сделать работу по дому, вернулся назад и без слов начал вытряхивать все из мешка, зачем правда не пойму – я и так уже поняла, что там лежит. На свет божий появилось почти все наше «богатство»: мешочек с монетами, две книжки – а ведь их осталось гораздо больше, связанный мной свитер и скатанная шкура барашка – раньше белая, а теперь красно-фиолетовая.