Но на этой глубине уже почти не слышно волнения, там – верхняя граница самых богатых областей и оттуда же можно нырять на следующие двадцать метров, добираясь до сокровищ которые в других случаях так и останутся нетронутыми. Да и человеку проще работать по горизонтали – три десятка ныряний в день, предел физических возможностей самого сильного ныряльщика, через три года такой работы человек – глубокий старик, если еще не умер, а большая часть времени приходится на спуск-подъем, да и отойти от камня-якоря далеко, не выйдет. А тут – даже если потерять колокол можно просто вынырнуть, вдохнуть и опустится назад.
Но хватит объяснять очевидное – дьявол, как известно, в деталях. Наше «жемчуголовное» судно получается тримараном – два корпуса между которыми закреплен «колокол» имеющий нулевую плавучесть. Корпус будем плести из циновок и пропитывать асфальтом, такой способ изготовления известен тут не одно тысячелетие и проблем не вызовет, можно и остальные корпуса сделать также, поскольку дерево тут под большим вопросом. При выходе в район центральный корпус отсоединяют и опускают на тросах вниз, раскрепляясь на якорях или медленно дрейфуя из «обработанных» областей в новые. Его можно также поставить на дно, закрепив якорями или экстренно поднять на борт - в случае шторма, например, задраив люки, полной герметизации не выйдет, но оно и хорошо – давление будет падать достаточно медленно, что и требуется. Асфальт и внутренняя деревянная обшивка обеспечат хорошую теплоизоляцию, и надо будет предусмотреть еще и медные листы, чтобы собирать конденсат.
Теперь – воздух, внизу будет плюс две атмосферы, или два кило на квадратный сантиметр, сделать тридцатиметровую отожженную медную трубу, чтобы ее можно было намотать на барабан – не проблема даже с каменным молотом. А вот дальше – в таком насосе не должно иметься движущихся деталей, чтобы нечему было сломаться. Саму трубу на случай поломки мы просто заведем в колокол снизу. Это хорошо - колокол, даже в случае поломки, не зальет мгновенно - трубу толщиной в палец на две атмосферы можно пальцем и заткнуть, не говоря уже о том, чтобы вбить чопик. Но на всякий случай – вдруг внизу проспят, на жизни не экономят, тем более что так не нужен клапан – хватит водяного затвора.
Вот его и используем для подачи воздуха – труба заполнена воздухом, если в нее залить пять литров воды – весь этот воздух выдавит в колокол, а ритмичность работы насоса обеспечит затвор. Имеем две емкости – большую, из нее вытекает вода струйкой в малую, а вот в малую, от середины и на дно, опущена наша трубка.
Пока уровень воды не достигнет верхней точки трубы ничего происходить не будет, а вот потом – вся вода уйдет вниз проталкивая перед собой воздух, пока сосуд не освободится, а верхний конец трубы не втянет новую порцию воздуха, после чего все начнется по новой. Остается только подливать воду в верхний резервуар, что при его достаточной емкости не слишком обременительно.
На сигнализацию оставим веревку, и удары по листу меди, опущенному в воду – тоже самое оно. Самой большой проблемой грозит стать вода, собираемый конденсат надо будет пускать в оборот и еще брать пресную воду в качестве балласта. Нет, пресная вода – не пить, а мыться, поскольку если не смыть вовремя соль могут быть проблемы с кожей. Из тех же соображений всем работающими придется бриться налысо…
Некоторое время думала, а не комплектовать ли бригады ловцов женскими экипажами, побрить их будет конечно… Но по всем остальным параметрам женщины действительно подходят лучше – от теплозащищённости, до выносливости и устойчивости психики… Ладно – пусть епископ сам решает.
На этом все плюсы в моей книжке закончились и начались ужасы – реальные и предполагаемые. Грибок и как с ним бороться, болезни – обычные и те, которых на поверхности не встретишь, отравления – и особые требования к материалу обшивки, пожары и затопления, опасности среды обитания. Регламенты работы и направления исследований. Все те вещи, которые «пишутся кровью» и от взгляда в это кровавое озеро накатывало искушение пойти и утопиться прямо сейчас.
Когда потом гребла к берегу, чтобы вернуться назад посуху, то от взгляда на вышедшие меня провожать фигурки на душе становилось тоскливо – будто бросила слепых котят в воду, пусть барахтаются – может выплывут…
Хотя… а есть ли другой путь научиться плавать самому?
Бусина черная
Сегодня у нас на девятый час (15-00) манна небесная. Да-да та самая, что служила пищей народу Израилеву сорок лет во время хождения по пустыне. И упала она как и положено с неба. Тактик, гад, опять все проворонил. Правда, тут его вины как раз и нет – степень опасности он оценил верно, как крайне низкую, и предупредил, честно говоря, вовремя. Но вот некоторые совсем разнежились, причем до такой степени, что когда увидели сплошной шевелящийся ковер в двух шагах от собственного гнездышка… такого урона достоинству моей высокоразвитой цивилизации наверно еще не наносилось.
Но представителю «цивилизации» было не до падения его достоинства в чьих бы то ни было глазах – он пытался забраться под циновку аборигена в поисках спасения. Причем «под циновку» в буквальном смысле, я действительно умудрилась, пища от ужаса, залезть ПОД циновку НА которой он спал, и кстати – натурально проспал сегодняшнюю «заутренею» молитву, я видимо ему за это была в качестве наказания.
Назарий от такой побудки шарахнулся в угол, я следом за ним где ни настигнув повисла на шее. Он разумеется, попробовал меня оторвать, но не тут то было - вцепилась в милотью как клещ, всеми четырьмя лапами, и было с чего – первые отряды уже маршировали по полу в нашу сторону. Тут-то он видимо проснулся и врубился в ситуацию, потому как вместо попыток отодрать меня от себя просто погладил по голове и сказал.
- Глупышка, это же просто акриды.
- Да? Честно-честно?
- Честно-честно.
- А есть их можно?
И нечего надо мной смеяться, лучший способ преодолеть свой страх – это его съесть!
Так что сегодня у нас на обед манна небесная, а я-то все ломала голову – ну чем можно прокормить в пустыне такую ораву народу? Откуда взять нужные для этого тонны биомассы, да еще не нанеся урона всем вокруг, а тут такое решение – чуть изменить пути миграции этой напасти и вот вам «манна небесная», причем – еще и избавление ближней и дальней округи от этого бедствия.
Назарий на мое очередное «прочтение» святого писания, понятно только крестился и молился об укреплении в вере, а потом – задумчиво заявил, что вроде у евреев саранча действительно считается пищей кошерной… и «оставить собранную манну» на следующий день действительно не получится – или разбежится, или передохнет, а готовая – прогоркнет.
Ладно, оставим этот момент более сведущим, но то что сегодня мы наследуем Иоанна Крестителя, надеюсь, возражений ни у кого не вызывает? Странно, а у меня их есть, указано что пищей ему служили акриды и дикий мед, не находите что сочетание несколько странное? Дело в том, что в греческом языке есть похожее по звучанию слово «еккриды» то есть лепешки, приготовленные на меду и масле. И туже манну в библии тоже по вкусу сравнивают с еккридами…
Вот и разберись – кто там что ел, то ли лепешки на меду, то ли саранчу жаренную в масле. Последнее мне кажется все же более вероятно – включая климат, так сказать. Да и вкус – замечательный, вот мы и хрустели лакомством и, несмотря на радость для желудка, смурнея просто на глазах. Несколько обиженная такой реакцией на свою готовку пристала к Назарию требуя объяснить «что не так».
Оказалось, что он не первый раз вкушает (саранча появляется до семи раз в год) это блюдо, и каждый раз вспоминает, как он ее попробовал впервые…
В общем-то, простая солдатская история, как спешили на выручку да припозднились, враг уже вовсю хозяйничал за стенами и в домах, а все колодцы в округе были отравлены, и не было ни сил выбить врага со стен, ни уйти, но пришлось все равно уходить. И как шли потом войска неизвестно куда, оставляя за собой павших животных, а потом и людей. Потому как солнце безжалостно, а воды просто не было, все колодцы на пути вычерпывались досуха и возле каждого из них оставались десятки обессиливших или просто разуверившихся в расчете на то, что вода в колодце появится раньше, чем смерть. Из них не вернулся потом ни один человек. Как делились последним глотком и убивали за него же. А потом, наконец, добрались до колодца, который не смогли выпить, несмотря на жажду, не из-за его полноводности, а потому что просто мало осталось…