Только и спасало что так это скорость, если могли в день на тысячи три километров уйти – был шанс что оторвемся и можно день передохнуть. Вот только голодно очень было – на той планете жрать было ничего нельзя, вся жизнь из белка состоит, так там в основе был такой - для нас отрава вроде змеиного яда, тот тоже – белок.
А ведь все вокруг живое – но ни мышки споймать, ни травинки погрызть и как это всем объяснить: от травинки еще только животом день маяться, а вот если больше… Вот я всех и заставила - пожевать травинку, и сама пожевала – чтоб поняли. И самое странное – поняли, почти случаев отравления не было за все полтора месяца…
Что там было? Да рейд как рейд, не слаще твоего – собрали всех недобитых кого смогли, да бегали зайцами, чтобы нас поймать не могли. Укусили – и деру, в основном на склады продовольствия нападали – есть хотелось, ну и понятно нас там ждали. Ну и с их разведкой резались от души - ведь нас еще и искали…
Как выжили? Да кто сказал-то, что выжили… Смекалка в основном выручала. Например, всегда на новое место шли парами – впереди один штурмовик, идет очень низко и быстро, сзади – другой на большом отдалении и высоте. Мураши они безбашенные, как видят цель – сразу стреляют, но в низко летящую скоростную цель, даже если и попадешь – очень недолго она в зоне обстрела пребывает, а вот по демаскированной позиции второй штурмовик отстреляется уже наверняка, без вариантов.
- А если они первую пропустят и по второй ударят?
- Это конечно хуже, но такие умники все же редкость, да и на первом штурмовике четыре турели и три уже заранее назад повернуты, остается чуть вверх подпрыгнуть и эту точку в огневые клещи взять. А так чтобы сразу две установки попалось, такого не было – мы все же не геройствовали и на рожон не лезли. Так что нам скорее их спецназ опасней был, но у нас были и штурмовики, и БМДР, а их спецназ в поле голым бегает, уж не знаю почему – тактика наверно такая, чтоб менее заметными быть.
Еще сплавлялись по рекам, спецназ авиацию наведет, они небо прочесывают, а мы сеткой накроемся и плывем тихонько по течению, никто нас не видит. Все акции так и планировали – чтобы реки рядом были.
Но сам понимаешь – сколько веревочке не виться… Любой запас кончается, и техники, и людей, и везенья с придумками. Прижали нас в ущелье в итоге, там все и легли – двадцать пять человек из полутора сотен осталось, да и то – чудом. Правда и выжить из нас никто не надеялся…
Одним словом – рейд как рейд:
Жизнь и смерть в одной упряжке,
Полглотка осталось в фляжке.
Перевалы, серпантины.
Слева мины, справа мины.
Потерпи еще, Серега,
Подожди еще немного.
Нет Сереги, был Серега.
Забрала его дорога.
Месяц писем мы не пишем.
Месяц серой пылью дышим,
Цепью горы и равнины.
Мы смыкаем наши спины.
С фланга духи, с тыла духи,
Облепили, словно мухи.
У дороги рвутся мины.
Кто стрелял Сереге в спину?
Ну теперь не жди пощады.
Я тебя достану, гада.
Помолись в душе Аллаху,
Я и суд тебе и плаха.
Где тебе со мной тягаться?
За двоих я буду драться:
За себя и за Серегу.
Ты уступишь нам дорогу.
Пусть теперь мне будет тяжко,
Пусть пуста сегодня фляжка.
Не вернулся друг из боя,
Но по-прежнему нас двое.
У меня теперь два сердца.
Не отдам Серегу смерти.
Коль жива я, жив Серега.
Знайте, люди, жив Серега,
Он меня осудит строго,
Если клятву я нарушу,
Если вдруг в бою я струшу.
За двоих мне жить на свете.
Я теперь за все в ответе,
У меня в груди две раны,
У меня теперь две мамы…
Жизнь и смерть в одной упряжке.
Я воды оставлю фляжку.
Поклонюсь тебе, Серега.
Ты прости, зовет дорога.
Мой черед не за горами,
Но, покуда память с нами,
Сберегу твою тельняшку.
Сына выучу бесстрашью.
Пусть возьмет с собой в дорогу
Имя друга сын Серега.
Марианна Захарова (друг Серега)
Увлеклась воспоминаниями, блин, Назар уже за сердце держится и губы серые… А что он там повторяет?
Не вернулся друг из боя,
Но по-прежнему нас двое.
У меня теперь два сердца.
Не отдам Серегу смерти.
- Да не было ничего такого, я в конце рейда чуть больше двух пудов весила – ты бы меня смог одной рукой поднять, какие там дети...
Что-то не то опять ляпнула, приходится положить одну лапу на проекцию сердца, и двигать второй плавно сверху вниз – заставляя сердце биться спокойно и сильно, а не трепыхаться умирающей рыбкой…
________________
Многие события будущего совершенно логично вытекают из того, что случилось ранее, и перебирая бусины памяти нанизанные на нить жизни каждый раз удивляешься – «почему была так слепа», ведь все, все, абсолютно все, можно было предсказать чуть не за полгода до того как все произошло. Вот и сейчас, перед тем как взять в руки последнюю бусину, я задаю себе этот вопрос и не замечаю, как калейдоскоп будущего складывается совершенно в новый узор, просто потому, что в прошлом я подметила все новые и новые штрихи, которые совершенно «ясно» указывали мне на развязку.
Бусина снежно-белая
«Что ж период адаптации можно считать успешно пройденным» - бурчала я себе под нос пытаясь разогнуться. Это была, пожалуй, единственная позитивная и цензурная мысль в сложившейся ситуации. «Сложившейся» буквально – сложиться то я сложилась, пока спала, а «разложится» уже не вышло, прострел ети его…
Причем тут адаптация? А все очень просто, пока человек находится в состоянии сильнейшего стресса, на войне там, или на чужой планете, то ему болеть просто некогда. Нервная система просто сжигает саму себя, но заставляет тело работать на пределе возможностей, ставя все на «здесь и сейчас» потому как «потом» может элементарно не быть, если дать себе хоть малую слабину.
Это не значит, что позже это не аукнется, еще как аукнется, в тот самый момент когда казалось бы жить да радоваться… но на войне или в близкой к ней по напряженности ситуации человек не болеет.