«Пресс ИНК», в лице пиар менеджера Айрис Ландрус – ухоженной женщины лет пятидесяти, с модной стрижкой и безупречным маникюром, пристально познакомились со всеми моими произведениями, и, для начала выкупили у меня права на три книги: «Нигде», «Армазонка Ривер», и «Я называла его Милый».
Айрис поведала мне, что они давно хотели заполучить работоспособного автора, пишущего живо и интересно, и издательство, не прочь «раскрутить» новую звезду. Я, не колеблясь, подписала договор на астрономическую, по моим понятиям сумму гонорара за три книги, а также, дала согласие в письменном виде на все предстоящие мероприятия по рекламе: интервью, публикации, заметки, участия в ток шоу и других телепередачах.
Двадцать первого декабря я прибыла в аэропорт имени Геннеди. Мне надо было вернуться в Лог-Анджелес – закончить дела, уволиться с работы, перевести кое-какие вещи в Нью-Бйорк. Я приняла решение снимать квартиру в городе мечты, так как летать туда-сюда было гораздо затратнее, нежели чем арендовать жильё. Запросы мои были самыми минимальными – крыша над головой и стол, куда можно было поставить печатную машинку. Поэтому, мне удалось быстро отыскать недорогой, подходящий вариант.
На регистрацию рейса Нью-Бйорк – Лог-Анджелес собралась приличная толпа из пассажиров. Очередь медленно продвигалась вперед. Позади меня, прямо на чемоданах, расположилось семейство с тремя детьми, разного возраста. Двум старшим детям – брату и сестре, было скучно, они шумно носились друг за другом, то и дело, спотыкаясь о багаж других пассажиров, визжали, дрались между собой, отдавливая туфли и сапоги, несчастных попутчиков. Некоторые люди были откровенно возмущены поведением маленьких дьяволят, другие шикали на них, недовольно морщась на испорченную обувь, третьи просто улыбались, понимая, что это «просто» дети и им по возрасту разрешено так себя вести. Родители их, упорно делали вид, что они тут не причем. Мама – полная крашеная блондинка с грязным, неопрятным хвостом из волос, качала третьего малыша в слинге, возмущенно попискивавшего, когда она останавливалась – перевести дух. На дряблой шее её, потерявшей былую белизну и упругость, покачивалось серебряное обручальное кольцо на золотой цепи, так и норовившее залезть орущему младенцу прямиком в раскрытый ротик. Женщина, то и дело, потрескавшимися пальцами с обгрызенными ногтями, поправляла это странное украшение. Отец семейства, замученный мужчина средних лет, с рыжими короткими волосами, в очках, сосредоточенно смотрел на экран мобильного телефона, боясь поднять глаза на творившееся его детьми, безобразие.
Пожилая степенная пассажирка, тем временем, достала небольшой контейнер из дорожной безразмерной сумки. Открыв его, она наполнила зал ожидания восхитительным ароматом свежеиспеченных ванильных блинчиков. Маленькие дьяволята, превратившие ожидание рейса в ад для других людей, тут же прискакали к решившей подкрепится, старушке.
- Я возьму один! – грубым, совершенно не детским, противным голосом, быстро потребовал веснушчатый мальчишка, кулаком размазывая зеленые сопли, потекшие с его остренького лисьего носа.
- Я тоже хочу! - тоненьким, словно пилА голосом, пропищала его подбежавшая сестричка и громко чихнула, разбрызгивая микробов, прямо в коробку на блинчики.
Отец опустил голову еще ниже, будто бы хотел попасть по ту сторону экрана спасительного смартфона.
- Конечно, угощайтесь. – брезгливо скривилась старушка.
Грязными руками, которыми они перетрогали все поверхности и выступы зала ожидания, и Бог знает, чего еще, дети быстро поедали исходившие ароматом блинчики, не оставляя ни одного, для щедрой старушки.
С превеликим отвращением я наблюдала за этой сценой. Мне припомнились месяцы работы с такими же сатанятами в Лог-Анджелесе. Слава судьбе, что мне больше никогда не придется возиться с чужими детьми! И почему родители их совершенно не воспитывают? Что та семья, закрывала глаза на все безобразия, перекладывая воспитание и общение с детьми на мои плечи, что эта… Будь моя воля, я бы ух... наподдавала им! Нам с Денисом и в голову бы не пришло вести себя так в детстве в общественных местах.
Тем временем, ребята доели добычу и возобновили игрища. Брат никак не мог настигнуть сестру, та, убегая и вереща, метнулась в мою сторону. Упав прямо ко мне на колени, оцарапав кожу новых, купленного вчера ботинок, она, жирными руками вцепилась в пальто кофейного цвета, оставив отвратительные пятна на светлой ткани. Следом за ней, на меня рухнул её братец, мазнув сопливым носом рукав, и зажирнив пальто еще больше. Обалдевшая от крайней степени наглости ребят, я резко встала, скинув с себя сатанят, и направилась сдавать багаж. Было ужасно жаль новых купленных дорогих вещей, стоимость которых мне никто не собирался возмещать.
Подойдя к стойке регистрации, всё еще возмущенная отвратительным поведением спиногрызов, я протянула паспорт улыбающейся девушке и краем глаза заметила какое-то волнение и резкое движение не далеко от себя.
Тут же раздались выстрелы. Воцарилась паника, завизжали голоса, некоторые пассажиры попадали как подкошенные. Расстреливая всех вокруг, преступник в маске быстро продвигался в мою сторону. Загипнотизированная всем происходящим, я с трудом скинула с себя оцепенение и заметила неожиданно выбежавшего к стрелку ребенка. Отец дьяволят, смог схватить в охапку лишь дочь, мать, укрывала собой чадо в слинге. Мальчишка же, не понимая, что твориться вокруг, метнулся в сторону стрелка.
Мое тело, среагировало быстрее, чем мозг. Я сама не поняла, в какой момент бросилась на мальчика, закрывая его собой от выстрела. Пуля обожгла мне спину, я почувствовала боль, и то, как уплываю, куда-то за грань этой реальности.
Глава 30
На этот раз лабиринтов не было. Было темно и тихо. Словно в космосе, в невесомости, моя душа падала в бездну, и падению этому не было конца. Я не помнила ни, кто я, ни своих близких.
- Кто я? – начала задавать себе вопросы. – Я Катя. Я жива? Вроде жива. По крайней мере – я мыслю. Но почему так темно вокруг? И тело… у меня его нет. Нечем пошевелить. Лишь сознание, мысли… Неужели я все же того самого? Нет, я не хочу умирать, мне еще так много всего нужно сделать, написать, сыграть, полюбить…
- Твоя земная жизнь закончилась – раздался тихий голос посреди бездны.
- Нет… пожалуйста – взмолилась я. Здрасьте, приехали! Похоже, я допрыгалась. – Я должна вернуться обратно.
- Как ты собираешься возвращаться? – твоё тело прострелено, пуля пробила лёгкое. С таким не живут.
- Я не хотела умирать… вообще-то. Я нечаянно.
- Зачем тогда бросилась спасать мальчишку?
- Не знаю… - в черной бездне невозможно было солгать, - поэтому я добавила, - если бы было возможно всё изменить, то я бы спряталась, не стала бы спасать жизнь этому отвратительному кхм дьяволенку. Я вообще ненавижу детей… особенно таких…
- Тебя уже несколько раз возвращали на землю, давали шанс, наделяли сверх способностями… буквально вкладывали сюжеты в твою не слишком умную голову, а ты так и не на шаг не приблизилась к своей мечте. Так может и не нужна тебе эта цель? Может, он, совсем не тот, кто тебе нужен? Смотри, вон она – дверь в вечную жизнь.
Створка, возникшая в пустоте, манила неземным ярким светом, оттуда веяло спокойствием, умиротворением, и моя душа как мотылек, завороженная сиянием, полетела было, туда, но остановилась. Передо мной возник яркий образ кумира.
- Нужен! – выкрикнула я, - Последний шанс. Дай мне его. Я сделаю всё возможное и не возможное.
Снова боль и рвота. Опасения за свою вменяемость и писк приборов. Очертания больничных стен, проступавшие сквозь мрак бездны. Доброе лицо доктора Залепилли, склонившегося надо мной и говоривший с любовью и тревогой голос:
- У тебя традиция да? Каждый год во время зимнего Равноденствия, ты непременно хочешь видеть меня, и ищешь любые причины, попасть в реабилитационный центр? Может, номерами обменяемся? Так легче будет, и здоровьем рисковать не нужно.