Я закрыла глаза, предаваясь воспоминаниям о бесчисленных поездках, где создавались тысячи разных сюжетов, проигрывались сотни сцен, а то и просто мечты, которые, почему-то, стали реальностью. Автобус методично проезжал остановки: «Госпиталь», «Университет», «Посольство».
- Надо встретиться с Капелой, - пронеслось в голове.
Версилонский театр. Шепнув Раяну, что пора выходить, кинув пару монет в тарелочку около водителя, я застыла около того самого пешеходного перехода.
- Здесь, - тихо сказала я. – В этом месте я попала под машину. Именно тут, моя жизнь разделилась на две половины.
Я оглядела редкие облака в небесной лазури, окинула взглядом старый парк, где распускались листья, древний расколотый фонтан, продолжавший журчать неутомимыми струями.
- Как это произошло? – прервал мое созерцание спутник.
- Помню, как сильно я хотела спать в то утро. Раннее просыпание причиняло мне физическую боль. Но бабушка, тормошившая сонную школьницу, была неумолима. Да я и сама знала, что, если опоздаю к первой паре, ничего хорошего не выйдет. До сих пор помню молочный вкус кирпичного хлеба, намазанного сливочным маслом и посыпанного, сверху сахаром. Такое «пирожное» мы с братом ели на завтрак, когда заканчивалась колбаса, а до зарплаты было еще далеко.
Раян нежно взял меня за руку и отвел немного в сторону, туда, где проезжую часть от тротуара отделяли бордюр и газоны. Немногочисленные прохожие, в этот утренний час, то и дело пялились на странную парочку, решившую поговорить прямо около пешеходного перехода.
- Оделась я не так тепло, - продолжила я, отирая со щеки грустную слезинку, - и быстро озябла, выйдя в промозглое, пасмурное утро. С неба сыпалась изморозь, быстро таявшая на моём лбу и волосах, непокрытых шапкой. Ссутулившись и съёжившись под пронизывающим ветром, я понуро побрела на автобусную остановку. Мысли, роившиеся в голове, были безрадостны. Причиной тому была Тирославская литература. Казалось, тогда, я бы отдала всё на свете, лишь бы только не попасть на этот урок. Мне не нравился университет, не нравились преподы. Некоторых, я, даже, побаивалась. Особенно ту, по литературе. Я ехала в переполненном автобусе и читала конспект, пытаясь запомнить хоть что-то на этом, не понятном мне языке. Дорога пролетела, к сожалению, быстро. Кинув монетку в тарелочку для водителя, я, вновь пригревшаяся в автобусе, вышла в холодное серое утро. Засунув руки в карманы, я ступила на него, – я сделала жест в сторону пешеходного перехода, - машин не было, и я начала движение. А потом, словно призрак, что-то серое промелькнуло на периферии зрения. Помню, как меня что-то раздавило, что-то взорвалось в голове… И всё. Тишина…
Слезы мои, уже не сдерживаемые ничем протекли по впалым скулам до уголков губ. Раян, ощутивший острый укол жалости, нежно обнял меня. Медная статуя Гостоевского невозмутимо взирала на обнимавшихся людей.
- Сейчас скажу странную мысль, - быстро произнес он, - но если бы тебя не сбили в тот день, то мы бы с тобой вряд ли встретились. Как ни крути, но я должен быть благодарен этому месту. – Он взял меня за руку и аккуратно перевел через дорогу.
- И я должна быть благодарна, - горько подумалось мне.
Глава 44
Старое трехэтажное здание университета было покрыто осыпающейся, песочного цвета, штукатуркой. Его окружал чахлый сад, состоящий из пары изросшихся деревьев и вбитого в асфальт железного забора, покрытого облупившейся краской. В здании было темно и прохладно, а еще тихо – занятия уже начались.
- Странно, охранника нет, - заметил Раян.
- Какой, нафиг, охранник? - посмотрела я на Раяна с сарказмом. - Чего здесь охранять? Полусгнившие парты? Шатающиеся стулья или выцветшие плакаты десятилетней давности?» К одному из таких и подошла я, принимаясь изучать расписание занятий. У нашей группы по графику шла Тирославская Литература.
«Какая ирония» - подумалось мне, - «В тот день, я как раз и шла на эту самую литературу, абсолютно не подготовившись к уроку, а сейчас вот, попаду прямо на неё. Может, ноги дать, пока не поздно?» - задорно пронеслось в моих мыслях.
Мы поднялись по трясущейся лестнице на второй этаж и встали рядом с кабинетом, где проходил урок.
- Подождём звонка? – предложила я, прекрасно помня, что преподавательница отличалась строгостью и противным характером, и немного побаивалась её.
- Лады, - согласился рок-певец.
Он с ужасом осматривал убогость учебного заведения: прогнивший, протертый до дыр линолеум, деревянные, полвека, не меняемые рамы растрескавшихся окон, годами не открываемых из-за неисправности, на разрисованные студентами, выкрашенные унылой зеленой краской стены.
Дверь резко открылась, обрывая наши мысли. Из кабинета выглянула та самая преподавательница. Она вопросительно оглядела меня, потом перевела взгляд на необычного мужчину средних лет, долговязого, в стильной кожаной куртке, джинсах и явно дорогих ботинках. Потом ее взгляд вновь переместился на меня.
- Здрасти, - проблеяла я по-версилонски, - я пришла…
- Снежинская?! – не веря своим глазам, воскликнула преподавательница, - Это ты? Заходи, конечно! – от потрясения она даже забыла, что собиралась куда-то выйти.
Писавшие какую-то самостоятельную одногруппники, услышав знакомую фамилию, уставились на нас. Раян, не замеченный аудиторией, быстро прошел в конец аудитории, и сел на свободную скамью.
- Привет, - произнесла я и улыбнулась так, словно работала перед камерой, выставив лицо и позу в наиболее выгодном свете.
Аудитория застыла с занесенными в воздух ручками, и поехавшими от удивления ртами, а потом, наиболее активные однокашники повыскакивали с мест и подбежали ко мне. Несколько минут мы обнимались, целовались, жали руки и просто заключали друг друга в объятия.
- Не могу поверить, что это ты!
- Отлично выглядишь!
- Играешь – супер! – Я видела и сериал и «Амазонку».
- Книги – отпад, читал в сети!
Самостоятельная была сорвана. Но преподавательница не возражала. Она усадила меня за кафедру, и я отвечала на бесконечные вопросы бывших одногруппников.
- Катя, а это кто? Твой телохранитель? – Преподавательница первая заметила сидевшего, неприметно, Раяна.
- Не узнаете? – хитро прищурилась я, оглядев аудиторию. – Есть предположения?
Ойкнув и побледнев, моя одногрупница быстро достала мобильный, чтобы проверить верность догадки.
- Не может быть! – Вскрикнула она. – Ребят, да это же… Маргарет Ладен… Да, Катя? Я права, сэр? – обратилась она к Раяну, отчаянно шаря по его лицу взглядом, пытаясь отыскать знакомые черты в лице без грима.
Он слегка кивнул, искривив губы. Наконец, заметили – читалось в его взгляде. Теперь, вконец дезориентированная группа ринулась к нему – потрогать, пообщаться, взять автограф – шутка ли? Легенда рока сам пришел ним в университет и решил по-тихому отсидеться на задней парте.
Пользуясь всеобщим замешательством, ко мне подошла моя бывшая подруга, Кира Сорокина. Школьницами, мы много секретничали друг с другом, перезванивались, списывали, и сидели за одной партой. Сейчас же мне было жутко неловко - я ни разу не написала и не позвонила Сорокиной.
- Почему он с тобой? Вы встречаетесь? – Спросила Кира.
- Э… мы – друзья, - замялась я.
- Раньше тебе нравился Дэвид Рэйн, помнишь? И ты сыграла с ним вместе. Как он тебе? Космос?
- Он просто – супер, - грустно подтвердила я.
- У него кто-то другой? – понимающе отреагировала бывшая подруга.
- Да, к сожалению, у него именно кто-то другой.
Не говорить же, что он вообще оказался парнем со странностями.
Кира игриво сощурилась и по-свойски пихнула меня локтем в бок:
- Ну, ты даёшь, мать, самого Маргарета Ладена подцепила, и еще в наш сраный универ притащила! Браво!
Прозвучал звонок на перемену, но никто и не думал расходиться. С началом следующей пары в кабинет начала стекаться параллельная группа. Увидев, что творится в аудитории, они быстро разнесли весть о звездах. Вскоре весь универ собрался рядом с аудиторией, где проходила встреча – всем хотелось увидеть «селебритис» и взять автографы.