— Каким? — он хохотнул, вернулся в прихожую и схватил с пола пакет, который принес с собой. С ним проследовал снова на кухню и стал выкладывать его содержимое на стол. Первой появилась бутылка бренди.
— Стыдись, я же дама! — фыркнула я.
— Если бы ты была внимательна, то заметила бы, как я произнес: «Нужно снять стресс». Полагаешь, стресс можно снять шампанским? Черта с два! Я два дня его пил. И все без толку.
— Думаешь, бренди поможет? — я прищурилась, разглядывая бутылку с недоверием. — Тоже мне микстура.
— Вот увидишь, — пообещал он.
Глядя, как на столе появляются закуски из китайского ресторана, я заметила:
— Сомневаюсь, что ты жалуешься на аппетит.
— Я же теперь в безопасности. Теперь я голоден, как волк в зимнем лесу. Вот еще, — он аккуратно выставил на стол последнее, пластиковую коробочку, — суши!
— Бедные японцы! — я покачала головой. — Знали бы они, что их суши будут запивать бренди, сбрендили бы от негодования.
— Они в жизни ничего не понимают, твои японцы. Все, садись, будем снимать стресс.
— Подожди, — я все-таки опустилась на табурет. — А почему тебе страшно? На тебя что, уже покушались?
— Пока нет. Но вероятность велика, — он хохотнул и откупорил бутылку. — Где у тебя стаканы?
— Симулянт! — проворчала я.
— Ну, ergo bibamus! — он наполнил стаканы и кивнул мне.
— Старичка-историка я еще могу понять, но ты-то чего на латынь перешел?
Щеки у него в момент покраснели. Это потрясающе, когда мужчина смущенно краснеет. Если не верите, отыщите такого с румянцем, сами убедитесь. Ужасно хочется погладить его по голове.
— Ты уже пила сегодня? Со стариком-историком?!
— Нет, — я улыбнулась, — до этого не дошло. Но он поведал мне много интересного. Тебе как знатоку латыни, наверное, понятны выражения ultima ratio и adversa fortuna?
— Шутишь? Я из всей латыни знаю только три выражения, — он глотнул бренди, поперхнулся и продолжил, уже фыркая и кашляя: — Ergo bibamus, что вроде бы созвучно нашему «ну, поехали», потом еще in vino veritas, ну, и как следствие из вышесказанного — memento mori. Кстати, о последнем. Твой историк поведал тебе о наших преступлениях или просто лекцию интересную прочел?
— А тебя это почему так волнует?
— Амалия! Я нахожусь на волосок от смерти. Смотри! — он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, выставив напоказ шею. — Не видишь на ней разноцветную тесьму? И это пока…
— Прекрати сейчас же! Нашел тему для шуток! — рассердилась я.
— А кто тут шутит? — он усмехнулся и чокнулся с моим стаканом. — Лично я снимаю стресс.
Через два часа обсуждения средневековой истории современной ритуальной тесьмы мы уговорили бутылку бренди. Я вспомнила (интересное слово для шатающейся от стены к стене барышни, которая и имя-то свое уже с трудом произносила), что у меня в загашнике припрятана бутылочка виски. Кстати говоря, суши под виски идет куда лучше, чем под бренди. Это мы с Ильей опытным путем установили. К двум часам ночи наше обсуждение вылилось в интересную версию.
— Слушай, — неожиданно вскричала я, — кажется, я догадалась, кто стоит за всем этим!
— Неужели? — удивился Илья и неэстетично икнул. — И кто же?
— Это не всемогущее существо, не тайная секта и не маньяк — любитель исторических казусов.
— Да?! А кто? — он снова икнул и разлил еще одну порцию виски по стаканам.
— Помнишь, как пропал мой папа?
— Помню, умыкнув нехилый кусман золота.
— Это само собой. Но ведь, по версии уфологов, его похитили инопланетяне.
— Да ну?! — удивился мой собутыльник. — И ты веришь в эту чушь?
— А ты веришь в теорию эволюции Дарвина?
Повисла пауза. Наконец Илья выдавил из себя:
— Повтори…
— По теории эволюции Дарвина, обезьяна взяла в руки палку и стала человеком. Так?
— Ну, в общих чертах…
— В общих чертах, — передразнила его я. — Несчастные рыбы миллионы лет выкидывались на берег, пока у них не отросли лапы и они не смогли отбежать подальше от моря, чтобы стать зверьми… А бегемоты, попавшие в морскую пучину, превратились в китов? Это же бред какой-то! Я только сейчас об этом подумала.
— Ты не уважаешь старика Дарвина? — он сдвинул брови. — И это после бутылки-то бренди? Да… чего стоит десятилетнее образование в наши дни…
— Нет, ты мне скажи, лично ты веришь, что произошел от обезьяны?
— Родителей не трогай!