— Вполне возможно, но я здесь не останусь, — упрямо заявил мой дорогой искатель приключений. — Вы меня не сломаете. И Амалия поедет со мной в Рим. Мы найдем адвоката и всех тех, кто прислал ей приглашение, мы откроем тот сейф, а потом решим, нужно нам узнавать тайны, хранящиеся в Болонье, или нет. Вот так!
— И все-таки… — начали мы вместе со Свиридовым.
— Разговор окончен, — отрезал Илья, — Амалия едет со мной, а вас я и не приглашал.
— Нет уж, позвольте мне вас сопровождать, — отчаянно взвыл Свиридов.
— В самом деле, Илья! Не будем же мы так жестоки, что оставим человека под пулями.
— Я в эти пули вообще не верю, — хмуро отчеканил тот. — Довезем его до ближайшей гостиницы, а потом пускай катится ко всем чертям.
— Я не могу понять вашей предвзятости по отношению ко мне, — обиделся следователь.
— Я тоже. — Илья пожал плечами. — Но она почему-то существует.
Мы ехали в угнетающем напряжении. Я молчала. Свиридов сидел за нашими спинами и бубнил с разными интонациями: «Ничего не понимаю. Не понимаю ничего!» Илья кусал губы, наконец, не выдержав, рявкнул:
— Что вы имеете в виду?
— Ох, господи, — вздохнул Николай Павлович. — До чего же вы нервный тип!
— Что?! — Илья сдвинул брови.
— Господа! — я положила ладонь Илье на руку. — Будьте благоразумны, прошу вас.
— Жаль, что снайпер косой попался, — процедил сквозь зубы мой кавалер и надолго замолчал.
— Я есть хочу, — спустя полчаса подала я голос, удивившись при этом, как это человеческая речь может столь сильно напоминать мычание больной коровы.
— А ресторан? — в один голос удивились мои спутники.
— Смею напомнить, что в ресторане мне удалось только в уборную сходить, — хмуро ответила я.
— Где же я найду тебе ужин в такое время? — Илья пожал плечами.
— Я есть хочу. — Я еще раз скопировала больную корову, раздумывая по ходу, уж не замычать ли мне на самом деле для полной убедительности. Потом решила, что не стоит, чего доброго предложат сена. Эти кавалеры не белая кость — видно сразу. Разговоры у них — как у гангстеров. Да и взгляды соответствующие. Меняет все-таки мужиков обстановка! Стоит им оказаться в экстремальной ситуации, как о былом своем джентльменстве тут же забывают. При этом мне еще почему-то вспомнилась фраза «Загнанных лошадей пристреливают», но я постаралась побыстрей выкинуть ее из своего больного сознания.
— Мне кажется, на магистрали должны быть забегаловки, — неуверенно предположил Свиридов.
— Ну-ну, — Илья вздохнул. Странно, как меняется цвет его румянца в зависимости от настроения. Теперь он стал нежно-оранжевым. Несколько агрессивным, как и сам он сейчас, наверное. А может быть, мне показалось. Все-таки ночь.
— Вон огоньки! — Свиридов вытянул руку, чуть не свернув моему дорогому правое ухо.
Хорошо, что тот вовремя увернулся, иначе не миновать бы нам драки. Его и так уже, судя по всему, трясло от ненависти к моему «коллеге». Уж не знаю, почему он вдруг так на него взъелся. Не ревновал же, в конце концов!
При ближайшем рассмотрении огоньки оказались заправочной станцией, при которой работал небольшой дорожный магазин.
Говорят, что люди, пережившие большие потрясения, теряют аппетит. Это не про меня. Я опрометью ринулась в манящие желтым светом двери и метнулась к прилавку с печеньями, чипсами и прочей ерундой, коей можно худо-бедно наполнить пустой желудок.
Илья со Свиридовым остались возле машины. Мой практичный кавалер занялся заправкой бака. Узрев, что сонный кондитер может за пару лир одарить меня кофе с горячей булочкой, я легла грудью на прилавок и глянула на него с мольбой бродячей собаки. Он понимающе усмехнулся и нырнул в подсобку. Не знаю, какое время я провела в ожидании дорожного угощения, только едва в моей руке оказался пластиковый стаканчик с вожделенным напитком, как в магазин ворвался Илья и, схватив меня за локоть, зашептал:
— Твой Свиридов шпион!
— Смело, — оценила я и откусила кусочек булочки.
— Не веришь, сходи сама в мужской туалет!
Я перестала жевать, посмотрела на него круглыми глазами, потом отпила кофе:
— Что ты такого увидел в мужском туалете?
— Не увидел, а услышал!
— Ну, знаешь… расстройство желудка — это еще не признак шпионства.
— Тьфу ты, господи! Брось свои дурацкие шуточки!
— А ты перестань впадать в маразм, — я облизала пальцы и благодарно улыбнулась кондитеру. Тот, слегка смутившись, подал мне салфетку. — Что такого ты услышал в туалете?
— Твой Свиридов прекрасно шпарит по-итальянски! А заверял, между прочим, что не знает итальянского. Да он и пары фраз связать не мог с твоим Кокселем. И вот, пожалуйста, заперся в кабинке, думая, что я заправляю машину, и говорил с кем-то по мобильному. Я пошел за ним, как только он скрылся в дверях. Не знаю почему, но мне он сразу показался весьма подозрительным. Я решил за ним следить.