Мы молча выпили по глинтвейну, почему-то числящемуся в меню итальянского кафе.
— Надеюсь, для вас не будет неожиданностью, что по факту убийств, свидетельницей которых является Амалия Кузякина, возбуждено уголовное дело и ведется следствие.
Я пыталась составить хотя бы приблизительную схему событий, которые привели меня прямо в руки Исаака. Коксель, Боккаччо, Исаак, адвокат Мизини — все они связаны между собой. И все они связаны с Храмом. Нет, не так: они словно крутятся возле Храма. Я нахмурилась и долго размышляла. Когда очнулась, Свиридов уже заканчивал свой протокольный монолог:
— В конце концов, о вашем существовании я узнал в аэропорту.
Тут он слукавил. Я говорила ему о том, что лечу с Ильей, за день до рейса.
— Хорошо, — мой искатель приключений согласно кивнул. Оказывается, рассказ следователя повлиял на него вполне благотворно. — Но как вы нас нашли? И почему спасали от своих итальянских коллег?
— Видите ли, Амалия помогла нам вскрыть преступную сеть, центр которой явно находится на юге Италии. Но многое еще непонятно. В интересах следствия необходимо дать преступникам иллюзорную надежду, что закону о них пока ничего не известно. Разумеется, это не так. В Риме знают, но на юге… — тут он выдержал загадочную паузу. — Что же касается того, как я вас нашел, то вы забываете, что я следователь с Петровки.
— Дедуктивный метод? — скривился Илья.
— Отчасти, — Николай Павлович отечески ему улыбнулся и обратился ко мне: — Амалия, не дадите ли мне свой паспорт?
— Паспорт?!
— Я предполагал, что вряд ли могу находиться с моей подопечной двадцать четыре часа в сутки. Тем более, когда увидел вас. Я даже предполагал, что вы постараетесь от меня отделаться.
— И что? — Я протянула ему свой документ, который ранее переложила из сумки в карман куртки.
— Видите ли… — он взял паспорт и показательно потряс им в воздухе. — Человек может менять гостиницы, машины, одежду и даже внешность. Но он не может чувствовать себя спокойно в чужой стране без документов. Меняя все, что я перечислил ранее, он сохранит единственную ценную для него вещь — документ.
С этими словами он залез пальцем под кожаную обложку моего паспорта и вытащил малюсенький диск, размером с половину копеечной монеты, который когда-то дал мне в Москве.
— Хитро! — неподдельно восхитился мой любитель острых ощущений.
Я только ахнула — совсем об этом забыла.
— Это маленький передатчик, подающий сигнал. Благодаря ему я всегда знал, где вы находитесь. Ну а когда я увидел гонки по лагуне, тут уж мне и передатчик не понадобился. Кроме вас, мои дорогие, последнюю сотню лет только агент 007 позволял себе подобные штуки у берегов Венеции.
— Что ж… раз начался час признаний, пожалуй, и мне следует открыть карты, — я вздохнула.
— Если ты признаешься, что тоже являешься сотрудником Петровки, я прямо здесь удавлюсь этой самой ultima ratio, — Илья округлил глаза.
— Нет, но вам же интересно, что со мной случилось, когда вы все меня бросили и я попала в банк?
— Без сомнений! — разом ответили они.
Ну, я им все и рассказала.
— Несомненно, мы имеем дело с опасной сектой, — подытожил Свиридов, когда я замолкла, — и нахрапом их не взять.
— Кому они вообще нужны! — возмутился Илья. — Мотать бы из этой Италии…
— Я тоже так думала, пока не вспомнила, что Боккаччо убили в Москве, а покойный Лола был моим соседом. Так что заявиться ко мне в дом для них, похоже, сущие пустяки. Равно, как и найти меня, где бы я ни спряталась.
— Что же им от тебя нужно?
Я с трудом пожала плечами:
— Вот и я думаю. Сначала мне казалось, что им нужно то, что я вытащила из сейфа. Но, кроме дискеты, там ничего не было. Потом я думала, что они ждут, что я найду своего отца, на которого они имеют больной зуб размером с гору Арарат. Но посудите сами, как я могу найти своего отца? Я о нем ничего не знаю.
— А ты дискету в компьютер вставляла? — спросил Илья.
Я отрицательно покачала головой.
— Ха! — он хлопнул ладонью по краю стола. — Женщины!
— Надеюсь, дискета при вас? — Свиридов вскинул бровь.
Я опять отрицательно покачала головой:
— Не хочу таскать с собой то, о чем понятия не имею. Если мне объяснят, что там, я ее выну из сейфа. А до той поры пусть себе лежит.
— Вполне логично, не находите? — следователь с профессиональной подозрительностью глянул на Илью.
Тот хмыкнул: мол, думайте, как хотите, и обратился ко мне:
— И что же, ты так и будешь ждать, пока к тебе нагрянет посвященный, чтобы объяснить, что к чему?
— А вот и нет! Завтра поеду к Исааку. Пусть отведет меня к нему.