Галлагер ходил взад-вперед и задумчиво тер мужественный подбородок.
— Ты выглядишь каким-то нервным. Что стряслось? — спросил Уоллес.
— Ты отправил телеграмму?
— Конечно.
— Не забыл упомянуть пророчицу из Лаймхаус?
— Слушай, всё сделано. Не волнуйся. Теперь выкладывай, что случилось.
— Пока ты ходил, лорд Смит вызывал меня к себе, — вполголоса проговорил Галлагер. — Он хочет казнить нашу пленницу завтра.
— Скажу тебе откровенно, я не удивлен. Чем дольше она заперта здесь, тем сильнее крепнет её голод. Это опасно. Думаю, всем здесь не по себе оттого, что в наших стенах представительница клана Вэллкатов. Я почти чувствую на своей спине дьявольский взгляд Мучителя Паннонского!
Уоллес подошел к бумажному полотну с именами сербского клана стражей: «Вэллкат (родоначальник), Зан Мучитель Паннонский (лорд-маршал), Анабель, Катрина (наемница), Джаред, Митра, Элиен…».
— Даже не верится, что мы всерьез об этом говорим! — почти восхищенно, горя от энтузиазма, проговорил Уоллес и принялся расхаживать вокруг круглого стола, будто что-то ища. — Если повезет, от силы пару раз в год на след обращенных упырей выходим. Это становится скучным. А тут сразу такое! Слушай, ты не знаешь, где здесь у Уайтрока припрятан виски.
— Уоллес! — подошел к нему Галлагер и заговорил ещё тише. — Нельзя казнить её пока мы не получим ответа от сэра Марлоу.
— А ты сказал это лорду Смиту?
— Разумеется.
— И что старик-то?
— Это же Смит.
Уоллес усмехнулся:
— Непреклонен, да?
— Поэтому я кое-что придумал. Вот, держи.
Галлагер оглянулся на входную дверь, проверить, никого ли там нет, затем украдкой сунул Уоллесу бумагу.
— Что это?
— Ты скажешь, что придя на телеграф, получил это для лорда Смита. Это поддельная телеграмма, вызывающая его в Ланкастер на срочное судебное слушание. Здесь говорится, что это уже повторная телеграмма для лорда Смита. Он вынужден будет уехать. Так мы выиграем время.
— А откуда она у тебя?
— Сам подделал из старой телеграммы. На дату капнул сургучом. А строки составил и наклеил сам. Так что штампы и разметка настоящие.
Уоллес отошел от Галлагера и насторожился:
— Постой, ты хочешь обмануть старика, чтобы выиграть время жизни для пленницы? Мы говорим о вампире, Галлагер! — полушепотом прокричал Уоллес и многозначительно вытаращил глаза.
— Сейчас не время для слепой ненависти. Нужно во всём разобраться. А упокоить её проклятую душу всегда успеем.
— Удивительно, что это говоришь ты.
— Девчонка человек. Пока не поговорим с Джульетт, казнить нашу заключенную опрометчиво. Что если она и правда защищает девочку от других лордоков? Кроме того, она называла имя сэра Марлоу. Пусть в Лондоне всё проверят. Пока не получим ответ самого сэра Марлоу, казнить её мы не можем, согласись.
— Но она лордок. Из клана стражей! Кровонаследница Падшего Принца!
Галлагер вновь протянул бумагу:
— Так ты отдашь это Смиту?
Уоллес поставил огрызок яблока на стол, обтер ладони об себя, выхватил телеграмму и повертел в руках:
— Да конечно отдам! Не впервой обводить его вокруг пальца.
Пять минут спустя энергичный стук в дверь разбудил лорда Смита, дремавшего в кресле у открытого окна. Качнув головой, он разлепил глаза и крикнул с места:
— Войдите!
Уоллес вошел в темный, заставленный мебелью и фамильным антиквариатом кабинет. И доложил:
— Сэр, я отправил телеграмму в Лондон. Могу я теперь вернуться к своим делам в Розингс-Мид? У меня там планы на вечер.
— Планы? — едко переспросил Смит. — Если ты не заметил, у нас лордокское отродье сидит в подвале. Знаю я твои планы! Девок придется отложить. Здесь дела поважнее.
— Да, сэр.
— И что я тебе говорил про шастанья по моему дому? Для вас и дел фонарников есть подвал. Нечего сюда подниматься, топтать мои ковры своими грязными сапогами.
— Конечно, сэр.
— Всё, иди.
Уоллес кивнул, начал уже разворачиваться, затем подхватился и воскликнул:
— Да, чуть не забыл! Когда я отправлял телеграмму в Лондон, для вас передали телеграмму из Ланкастера.
— Что? Пойди сюда, дай взглянуть.
Уоллес подошел к креслу и вложил в протянутую руку телеграмму, которую подделал Галлагер. Кряхтя и хмыкая лорд Смит перечитал её пару раз и поскреб пальцами по подлокотнику. Вид его сделался крайне огорченным и взволнованным.