Сэр Марлоу передал ружье лорду Арстону и направился к выходу.
— Морганхад, — окликнула его Катрина. — Поражаюсь, как вы дожили до своих лет. Вы либо очень умны, либо очень глупы.
Лорд Арстон перевел настороженный взгляд с Катрины на сэра Марлоу. Сначала Морганхад усмехнулся со слов наёмницы. Почти беззвучно. Затем негромко, а затем уже в голос рассмеялся. И эта реакция удивила Катрину куда больше, чем лорда Арстона.
— Следите за ней в оба глаза, джентльмены, — предостерег сэр Марлоу лорда Арстона и Джерома. — Я принесу вам второй стул.
Теперь её стерегли двое. Джером, виновато подобравший плечи и спокойный лорд Арстон. Оба всю ночь молчали. Не обмолвились между собой ни словом.
А наёмница осталась гадать, что же так рассмешило этого старого воина Морганхада.
Такого хитрого и коварного человека.
Глава 13. Игра в союзников
Катрине требовалось продумать план действий. Джульетт, несомненно, знала личность воина в черных доспехах из своих пророческих видений, переполошивших кровавую Астрид и весь Триумвират.
Кто же этот воин, возносящий меч зари? Толку от размытого пророчества для Катрины не было без этой важной детали. Кроме того, теперь фонарники знали, что Катрина может покидать свою камеру. Время работало против неё. Вот-вот Джульетт решится рассказать о пророчестве Морганхаду. И тогда резко возрастут шансы, что пророчество может сбыться.
Раз нельзя убить фонарников, чтобы не потерять доверие Джульетт, нужно кинуть им кость, решила Катрина. Что-то, что отвлечет внимание этих мужчин от самой Джульетт. Призыв Морганхада явиться на совещание даже поможет Катрине направить все их мысли на стражей Морбия и Нобилиора.
Новый день нес значительные перемены.
Известие о том, что сэр Марлоу распорядился провести совещание не в подземелье фонарников, а в самом доме лорда Смита, возмутило судью Смита и с самого утра привело его в скверное расположение духа. Это было против правил, против протокола заседаний. Фонарники под легкомысленным руководством сэра Марлоу превращались на глазах у Смита из тайного и благороднейшего рыцарского ордена в какой-то балаган. В какой-то чайный клуб. Возмутительно! Уайтрок даже лишился аппетита и почти не позавтракал, задумчиво просидев у тарелки с остывающей овсянкой.
Настроение его и так в последние дни держалось на волоске от упаднического. Лондон до сих пор хранил молчание в ответ на жалобу лорда Смита на безрассудные решения сэра Марлоу. Смита удручала мысль о том, что его жалобу просто проигнорировали. Это означало, что сэра Марлоу и правда весьма ценят в верхах ордена.
Подобные мысли отнимали у Уайтрока всякие силы даже на злобу. А наёмница сербского клана стражей тем временем продолжала жить и держать лорда Смита в страхе одним лишь фактом своего существования.
Вид отдохнувших, отоспавшихся у себя в домах Галлагера и Уоллеса, бодро идущих из деревни Розингс-Мид и беззаботно переговаривающихся между собой, окончательно раздосадовал лорда Смита.
Старый ворон вздохнул, глядя в окно на приближавшихся подчиненных. Понимая, что никто из его соратников не чувствует близость катастрофы. Орден летел в пропасть на глазах у Смита, и эпицентром этого балагана становился его собственный дом. Он больше не чувствовал себя ладьей. Тревожное ощущение, будто превращается в пешку, становилось всё отчетливее.
Утром, в без четверти девять, лорд Смит вошел в просторную гостиную, где через пятнадцать минут должно было начаться совещание, назначенное сэром Марлоу. Сел на свое любимое кресло у окна, позади которого колыхались бордовые портьеры. И стал обдумывать речь, с которой собирался выступить. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил темную фигуру, стоявшую позади на фоне портьер.
Вторым в гостиную пришел лорд Арстон. Он пожелал доброго утра с порога и устроился в кресле в противоположном углу.
Вскоре пришли Галлагер и Уоллес со своими дружескими перебранками. Такие энергичные, такие полные сил. Уоллес беззаботно гоготал, поправляя золотящиеся волосы. Галлагер как всегда хмуро гудел в ответ на подколы своего напарника.