— Боитесь? — спросил Андрей.
Он уже «наприродился», подошел неслышно, соломенная шевелюра была уложена ветром весьма причудливо.
— Ну, тогда я скажу Мише, что мы просто приехали на экскурсию.
— Только попробуйте.
Когда настроился что-то преодолеть, а преграду — убрали, это не всегда облегченный вздох. Это еще и разочарование.
«Ракета» плавно сбавляла ход.
— Не вставайте еще, — сказал Андрей. — Переждем всех. Все так страшно спешат.
Действительно, народ сгрудился у входа, как будто на берег пустят только первых, и надо этими первыми непременно быть.
Маленькое заволжское село уже не было селом в полном смысле слова. Местного населения здесь оставалось хорошо, если десятка два. И как эти люди зимовали здесь — Бог весть. Село оживало по настоящему с наступлением весны, когда через Волгу устанавливалась связь с большим городом, и приезжали дачники.
Довольно уродливые дома из красного кирпича, всем видом говорили о желании хозяев продемонстрировать свое богатство: террасы, балконы, беседки… а вот можно ли холода скоротать в таком доме, есть ли там хотя бы печка…
— Как же им здесь, наверное, скучно, — сказал Андрей, — ну, сыграли в теннис, сходили в баню, пожарили шашлык… Почему-то отдохнуть для новых русских — это значит, попариться в бане и сожрать мясо с угольев. Возвращение к первобытному. Ну, еще музыку послушать, не давая всем соседям уснуть. Что еще?
— Вы бы тут жить не смогли?
— Я? Да запросто. Я бы с утра уходил, и до вечера шатался. Жаль, что я не художник, места тут…Выразить бы это, запечатлеть — да не могу. Только самому стоять, рот открыв от восхищения. Взгляните хотя бы на лес…
Аурика взглянула. Сосны поднимались так густо, что полностью скрывали горы, на которых росли. И от этого высота их казалась необыкновенной — поднебесной.
— Так что мне хором не надо. Палатки хватило бы.
— А ваш друг…
— А он ничего не испортил. Сейчас глянете.
Они миновали село и шли дальше по неширокой тропе, вьющейся по дну оврага. Аурика в это место сразу влюбилась. Здесь даже травы и цветы были высокими — ей по грудь. Колышущиеся желтые метелки, пахнущие медом…Еще она наклонялась, срывала серебристые листья полыни, растирала их в пальцах. Запах полыни был — запах странствий, вне времени, вечный.
— Пришли почти. Вон, видите, там у леса…
Это был простой деревянный дом, двухэтажный — но не для престижа, обжитой весь — до последнего окошка. А с крыльца уже сбегал им навстречу человек в черном свитере.
— Наконец-то! Я думал, Андрей, ты и дорогу забыл…
Аурика знала за собой особенность смотреть — не туда, не на главное. Здесь, казалось бы — глянуть в лицо, в глаза, улыбнуться, кивнуть… Но она, прежде всего, увидела кисть руки, в данный момент не несущую жеста — просто опущенную. Рука крупная, сильная, но благородство просто сложенных пальцев… она вспомнила балет…
Не хотелось бы к этому — простецкое лицо и нос картошкой. Аурика так и стояла, опустив голову.
— Миша, я пообещал барышне, что без собаки мы не уедем. Выручишь?
Андрей смотрел немного смущенно. Он знал громадных умных псов, составлявших предмет гордости его друга. Михаил передавал щенков только тем, кто справится с их воспитанием.
Аурика же, по ее облику, едва могла удержать — болонку.
— Выручу, — она услышала в голосе Михаила улыбку, — Правда, сейчас есть только совсем малыши. Если какое-то время будете растить как ребенка…Порою и ночью вставать придется — кашей кормить.
Она закивала.
Аурика держала на руках нечто пушистое, тяжелое, сонное, напоминающее медведя в миниатюре.
— Это не волкодав, это — личинка волкодава, — думала она, с восторгом, тем не менее, гладя мягкую щенячью шерстку — пух, а не шерстка.
Она видела его отца. Если бы Душман положил лапы ей на плечи — он был бы много выше ее. Но она и близко не решилась подойти к вольеру.
— Душман был совсем диким, — слышала она, — Когда я его привез, он ночью шарахался от света фонарика. Но это чистая кровь…Он не загрызет человека. Положит — и будет держать. Видите — вы остановились, и он перестал рычать.
Аурика поняла, что Андрея некоторые из этих собак помнили. Сейчас он восторженно обнимался с большой белой псиной.
А она прижимала к груди щенка.
Потом они сидели в прохладной комнате — Аурика поглаживала бревенчатые стены — ей никак не верилось, что дом может так напоминать сказочную избушку — и ждали, когда Миша заварит чай.