— А почему он занялся всем этим? — спрашивала Аурика полушепотом, имея в виду отшельничество, собак…
— Мы в юности ходили в горы. Ну, я-то сбоку-припеку, меня, наверное, из жалости брали. Рюкзак — в три раза легче, чем у остальных. У них за спиной килограммов по сорок-пятьдесят выходило. А мне так…кашеварить, да наше фирменное мороженое делать — снег со сгущенкой, да петь…
— Слушайте-слушайте, он вам сейчас в красках нарисует, какие мы все герои, — Миша внес огромный чайник с заваркой, — А знаете, как он учился на гитаре играть? Сутками. Когда же спал, пальцы держал — в стакане с водой, потому что они были изрезаны в кровь. Походы наши против этого — что… Мы же просто шли, куда хотелось.
— Я не совсем пойму, — сказала она робко, — разве красивые места нельзя посмотреть как-то иначе…с экскурсиями?
Теперь засмеялся и Андрей:
— Сколько раз мы такое видели! Приедет автобус, выйдут из него тети на каблуках — и еще одна тетя им командует: посмотрите направо, посмотрите налево, потом этих овечек опять сажают в автобус и увозят. Лишний шаг в сторону им ступить нельзя. А мы увидели на горе, девчонки наши показали — смотрите, цветы фантастические — и полезли за этими цветами.
Что-то отразилось в ее лице, и Миша спросил:
— Не любите цветы?
— Не очень, — призналась она, — Не так как другие. Понимаете, я не всегда умею их замечать. Пришла весна — черемуха, тюльпаны. А у меня концерты или контрольные. Несколько дней — и их уже нет. Были ли они? И я не люблю смотреть… как они отцветают. Мне травы нравятся больше. Пока тепло, они всегда рядом. Вот полынь, совершенство…
— А что там? — показала она в окно, на склон горы. Там зелени не было, белый камень и несколько — пещер? — темными арками уходящими вглубь.
— Это входы в штольни. Право — не стоит. Хотя туда забредают даже коровы. Честно: здесь жара, а там холодно, вот они и лежат, отдыхают. Эти штольни забросили полвека назад. Они бесконечные. И там много летучих мышей. Да еще, время от времени, туристы поджигают крепи. Кто ради развлечения, кто — чтобы согреться. Так что — опасные там прогулки. Но если вы очень хотите посмотреть…
… Каменистая площадка перед входом в штольни была накалена, как сковородка. Тридцать градусов жары, да камень…
— Но могла ли быть такая резкая граница? — подумалось Аурике. Или она что-то пропустила в волнении?
Стоило шагнуть под своды штольни, как она будто попала в холодильник.
— Ну что, пойдем дальше?
— Да ни за что на свете. Давайте скорее отсюда выберемся…
Какое оказывается, простое счастье, снова оказаться в жарком, солнечном дне.
Им еще долго было до отъезда. Они вернулись тропинкою к дому. Спала, ожидая их, в уголке дивана «личинка волкодава», и Миша снова разливал чай с душицей, и принес Андрею — гитару.
О том, что завораживает огонь, и еще — водопад — знают все. Но завораживает и гитара. Андрей играл испанское, и это было как стихи Гарсиа Лорки, но там истина будто — танцевала в словах, а тут — в звуках.
И вдруг:
— А ну-ка, Аурика, вальс!
— Да перестаньте! — ей тут же стало неловко. Сколько выступала, но дыхание зала — это одно, а внимание людей, знающих ее — совсем другое. Тут она смущалась всегда. — С кем же мне танцевать? Со щенком?
— Миша, пригласи барышню…
Знал ли Миша, что она — танцует, или воспринял это, как прихоть друга, или побоялся, что обидит — отказавшись? Но он уже стоял перед нею — высокий, и прикладывал руку к груди.
Аурика встала навстречу. Она понимала, что это — не Марк, что с таким партнером можно только самое простое. Как же он велик, и, наверное, громоздок против Марка! Но он вел ее хоть и осторожно, но верно, и даже не осторожно — бережно, чтобы — не задеть ни за что, чтобы — голова у нее не закружилась.
И странно. С Марком, ей танец всегда был номером, сложным, который надо исполнить верно, и достойно друг друга — не сбившись, не подведя. Здесь же она впервые ощутила, что чувствует девушка, когда ее приглашает танцевать мужчина.
Михаилу Аурика показалась совсем невесомой. Он же чувствовал себя настоящим медведем. Причем даже не в посудной лавке, а среди хрусталя. «Медведь, медведь!» — яростно звучало в нем. Только бы не наступить ей на ногу, не споткнуться о стул… Проще всего было бы оторвать ее от пола и кружить. Но так лучше было с Андреем, напоследок припечатав его к стенке. Выдумал! Сравнил! Поставил в пару! Ах ты, черт недоделанный…
— Спасибо, — сказала Аурика, — Просто здорово.
Она улыбалась легко. Ей впервые было так весело. Не с кем здесь было соперничать, не надо было притворяться лучше, чем она есть. Она видела — к ней хорошо относятся, бережно, без насмешки. Это не изменится. И можно быть собой.