И тогда она ухватилась за случайно полученное предложение — самой набрать ребят, создать студию при Дворце Культуры. Ей казалось, все будет так же ясно, чисто и сказочно, как в детстве.
Пришли дети. Она смотрела на них уже взрослыми глазами, видела, что талантливых среди них нет. Зачем утомлять впустую, натаскивая на определенные движения и интонации?
Она учила их самому простому, тому, что может в жизни пригодиться. Читать стихи, осознавая их. Уметь отличить верное от фальши.
Но Дворец требовал отдачи. Надо было — выступать. И чаще, чтобы не мучить зря детей и не стыдиться за них, она выступала сама…
… С того афганского вечера минуло два месяца.
Город праздновал день рождения. Предполагался концерт на городской площади — для всех. В качестве «гвоздя» пригласили известный ансамбль из столицы. И вечер во Дворце культуры — для избранных. С награждениями почетных гостей, выступлениями артистов и фуршетом.
Накануне работники Дворца возились долго. Петька сам, никому не доверяя, натягивал над сценой гирлянду из надувных золотых звездочек. Колонны покрывали такой же золотистой фольгой. Директор по двадцать раз обзванивала артистов — все ли смогут прийти, никто ли не откажется? Она сама взялась и за детей из театральной студии. Принесла стихи местного поэта, велела выучить по куплету.
И вот часть вечера была уже позади. Вручены главные награды — все тем же, до боли знакомым официальным лицам.
Танцевала опять Света, и Ира из зала позавидовала, какие у нее замечательные колготки — матовые, с рисунком… А ее собственные — Ира час назад заметила — поползли, и пришлось в гримерке спешно искать лак, и кисточкой замазывать длинную дорожку.
Ирины детки честно все проскандировали, и ни разу не сбились. Потом они спустились со сцены один за другим, и мамы сразу стали кутать их поверх воздушных платьиц и белых рубашек — в кофты: в зале было прохладно.
В фойе уже накрывали столы для фуршета, и когда двери приоткрывались — остро пахло холодцом с чесноком и позванивали бокалы.
Ведущая Катя, ровно всем улыбаясь, вскрывала очередной конверт:
— В номинации «Верность делу»… награждается врач городской больницы Андрей Кулагин.
Мужчина уже взбегал на сцену, и Ира его узнала. По быстроте, желанию не терять ни секунды… Это был доктор, что приезжал тогда на «скорой».
Люди зааплодировали вдруг дружно, и — аплодисменты эти не стихали… Минута, две, три, пять… Овация эта показывала, как любят его… И это было много больше, чем та статуэтка, которую Катя держала в руках и готовилась передать врачу.
Собственно весь ритм этих хлопков был — Лю-бим! Лю-бим!
А он стоял где-то в глубине сцены, не выходя даже к краю, к свету — пережидая… И ценя это выражение любви, и торопясь уйти от всеобщего внимания. Лишь только можно стало — он спустился так же быстро, а ему всё продолжали аплодировать…
Никто больше не удостоился такого признания… Ни заслуженные учителя, ни подающие надежды мальчики-спортсмены, ни юные таланты из школы искусств.
Ира поднялась — она сидела в глубине зала — с краю, и вышла тихонько, не дожидаясь конца.
Их «театральная» комнатка была на третьем этаже, под самой крышей. Туда вела лесенка с крутыми ступенями. Ира повернула ключ в двери. Холодно было — кто-то не закрыл форточку. Окно — аркой. Днем на подоконник всегда слетались голуби. Но сейчас уже темнело.
Ира села с ногами на диван, прижалась щекой к спинке, обтянутой пропылившейся тканью, потянула на себя лежащий тут же плед в крупную шотландскую клетку.
Ей очень хотелось плакать…
Отчего жизни прошло так много, и так впустую? Тот доктор, наверное, даже не задумывался об оправданности каждого своего дня. Счастливый удел! Конечно, он страшно уставал, и ему никогда не хватало времени, чтобы отоспаться…
Но и она была сейчас утомлена — годами, казавшимися теперь прожитыми бесцельно.
Зачем судьба сложилась так? Могло бы ничего не быть… Ни ролей, над которыми она долго и терпеливо работала, ни занятий в студии, которые вела теперь — четыре раза в неделю. А потом она возвращалась в тишину своей квартиры и думала, чем занять вечер.
Зачем тогда была юность, когда изо всех сил стремишься «поставить душу на цыпочки», насколько можешь взглянуть — выше окружающего. Почувствовать, увидеть, услышать — ярче, острее, чем другие, больше оценить прелесть мира, и по праву этой оценки — стать как бы его обладательницей.