Роману было грустно. Дом его детства. Он помнил эти деревья, их ветки, на которые он карабкался. Еще стоит в саду собачья будка, где жил сенбернар Джек, его вечный спутник в прогулках. Сколько всему этому осталось?
Соня первой выбралась из машины. Она пошла к дому так быстро, что сомнений не было: если место покажется ей ненадежным, она тут же заберется обратно в джип, и поедет туда «где все». Роман двинулся за ней, на пороге помедлил, погладил входную дверь, выкрашенную белой краской.
— Направо, Соня.
В маленьком коридоре, прямо под лестницей, ведущей на второй этаж, была малоприметная дверца, ни дать, ни взять — ведущая в чулан.
Роман достал из кармана связку ключей, повернул один из них в замке.
— Входи.
— Сюда? В эту конуру? И вещи сюда заносить?
Еще больше Соня поразилась, увидев металлическую коробку, которая, видимо, была кабиной лифта. На запястье Роман носил металлический браслет с неброскими синими кристаллами. Соня никогда не спрашивала, почему он так им дорожит. Сейчас Роман нажал на один из кристаллов, и кабина плавно заскользила вниз.
Они ехали в лифте, и спуск был нескончаем. И чем дольше он длился, тем спокойнее делалась Соня. Наконец, лифт остановился. Роман нажал еще на один синий кристалл, и в стене образовался люк, высотой в человеческий рост. За ним была площадка, напоминающая лестничную клетку.
Роман подобрал другой ключ из связки и отпер дверь.
— Входи.
Соня поставила сумку — огромную, черно-синюю, с вышитым гербом страны — как она оттянула ей руки! И с любопытством осматривалась. Ей-богу, обычная квартира. По левую руку небольшая комната, предназначенная, очевидно для отдыха. Диван, обтянутый светлой кожей, огромный телевизор — во всю стену, несколько полок с книгами. На полу большой ковер с ярким узором.
Здесь было даже окно! Высококачественный стерео пейзаж: тропики, на пустынный песчаный берег накатываются умиротворяющие, прозрачные волны, а у лазурного неба колышут головами пальмы.
Напротив — ванная комната. Стены выложены голубым кафелем. Есть и душ, и стиральная машина.
Соня открыла следующую дверь. Самое большое помещение. Полки, как в библиотеке, только на них не книги, а банки и бутылки. Полный запас консервированных продуктов. Тут же — плита и обеденный стол.
Налево — комната, кажущаяся пустой. Одни стены.
— А здесь что? — недоуменно спросила Соня.
— Спальня. Сейчас объясню.
— А за теми дверями, дальше?
— Мой кабинет и аварийный лифт.
— Разве тем же путем вернуться будет нельзя?
— Когда начнется война, дом превратится в руины.
Они вернулись в спальню: пустую серебристую коробку.
— Смотри, — Роман щелкнул клавишей на стене у входа.
Правая стена плавно отодвинулась и Соня ахнула. Две кабины, и в каждой — постель и телевизор, и автомат, чтобы получить чашку кофе… Все было таким простым, уютным. Без лаконичной строгости военного времени. Они будто снова вернулись в мирные дни.
Убежище Соне страшно понравилось. Первым делом она отправилась смывать с себя дорожную грязь, и не покидала ванную комнату больше часа. Вышла в розовой пижаме, в полотенце, красиво обернутом вокруг головы, благоухающая то ли шампунем, то ли ароматической солью.
— Господи, как же хорошо…
Соня пошла готовить ужин, варить кофе. Самые простые действия доставляли ей сейчас удовольствие. Наконец-то, безопасность. Она загнала за стол Романа, и потребовала у него открыть вино. Он видел, что она смертельно устала, но не мешал ее радости. Потом он проводил ее в спальню.
Соня легла, он укрыл ее одеялом в белоснежном пододеяльнике — таком хрустяще-свежем. Нажал на кнопку в изголовье. Мягко засветился экран по левую руку. И Соне показалось, что она перенеслась из подземного убежища в иное время — на сотни лет назад… Еще один стерео пейзаж. Она будто лежала в деревенском доме у окна, а за ним моросил мелкий осенний дождь. Стало свежо, и Соня почувствовала запах этого дождя. Он убаюкивал, успокаивал.
— Спи, — сказал Роман, и опустил панель, отгораживающую ее уголок.
Он сварил себе крепчайший кофе и прошел в кабинет. Как ни устал он, но знал, что в эту ночь не уснет. Приборы передавали данные о том, что происходит наверху, картинка была на экране монитора.
Он сел за другой компьютер, прихлебывал кофе, раскладывал электронный пасьянс и ждал.
На земле вечерело. Краски сделались приглушенными, как на гобелене. Тишина стояла в опустевшем поселке. Пустынная улица, такие мирные дома. В слабом ветре трепетали листья берез.