— Нет, товарищи, ни за что! Экспедиция — это, прежде всего, сухой закон.
Начальница каждый раз пугалась всерьез. Как будто вокруг нее уже простиралось мертвое поле из пьяных студентов, а ректор подписывал ей заявление «по собственному желанию».
Но теперь, по большому счету, всем было все равно. И бутылка французского коньяка представлялась гораздо менее привлекательной, чем ведро горячего чая. А еще для полного счастья, надо было добраться, наконец, до места, разбить лагерь, заползти в свою палатку, вытянуть ноги и дышать, дышать…
Ася бессильным движением пристроила голову на коленях у Светы.
— Очень теперь понимаю тех, кто на подводных лодках, — чуть слышно пожаловалась она, — Бедненькие! Наверное, вот так же помирали, когда вовремя всплыть было нельзя.
— Скорее всего, — мрачно согласилась Света.
И все-таки, если б не духота, ей бы все это нравилось. Какое-никакое, а начиналось приключение. Света так устала от последних месяцев домашней жизни…
Началось с черной полосы зачетов-экзаменов. Их сдавали все студенты, но историкам особенно не везло. Приходилось перелопачивать целые горы литературы, да еще каждый преподаватель норовил включить в список что-нибудь исключительное. Только в ОРК — отделе редкой книги — и достанешь, да и то в очередь.
Света уже привыкла — заходишь в читальный зал областной библиотеки: множество столиков, множество лиц. А вот если лица и столика не видно, одни книги до потолка — значит там родной брат, историк. Отыскивай его под этим завалом и жми лапу.
— «Повесть временных лет» достал?
— Нет, в «отказах» оказалась. Уже выдали кому-то. Грекова монографию конспектирую.
И ведь каждый том столько весит, что им убить можно. Причем даже замахиваться не надо, просто уронить сверху — и готово.
Без четверти девять вечера на стене под потолком оживал динамик:
— Уважаемые читатели, просим сдать книги, библиотека закрывается.
В огромном старинном здании — это царство книг занимало одно крыло. В другом располагалась хореографическая школа. А центр был отдан Театру оперы и балета. Два крыла к вечеру стихали, а в театре начинался привычный праздник. Света же, с тоской глянув на сияющие окна, позволяла себе единственную роскошь — пройти пешком две-три остановки. Блаженно было ощущать весенний ветер, дышать запахом первых клейких листьев…
— Эй, принцесса!
Но на такие пошловатые голоса она не откликалась, бежала к трамваю. Света жила вместе со старшей сестрой. У той полгода назад родились близнецы. Теперь Витька и Ванька только начинали ползать. Света едва успевала открыть двери, как нужно было включаться в домашнюю круговерть.
«У кого — театры, а у кого — рутина беспросветная», — думала Света. Ванная была полнехонька бельем, ветхая стиральная машинка гудела, перемалывая очередную порцию, и конца-края этой работе не было видно…
Поздно ночью, не способные уже к словам, сестры сидели на маленькой кухне и из последних сил пили кофе. Спали близнецы, спала старшая дочка Дины (мало ей было одной Кристинки?), спал глава семейства. Сестры пили кофе и не могли встать.
— Ну, как ты? — спрашивала, наконец, Дина, — Как дела вообще?
— На букву «хорошо», — отвечала Света, заплетающимся языком, — А у тебя?
— У меня на ту же букву, но звучит неприлично. Тебе будильник на сколько ставить?
Сдав последний экзамен и придя домой, Света как села на низкую скамеечку в коридоре — переобуться — так и заснула. Близнецы ползали через ее ноги и дергали за джинсы, Кристина что-то шептала на ухо, а Света спала. И дышалось так легко…
…Катер, оказывается, пришвартовался. И в распахнувшуюся дверь (кто сказал, что рай на земле невозможен) звали их:
— Вылезайте, приехали!
Глава 2. Звезды над лагерем
От пристани до будущего лагеря было десять километров. По словам Галины Ивановны. — Это ерунда, товарищи! — энергично заявила она, — Я всю жизнь хожу — и знаю. Вот шестьдесят километров — это да. Это встаешь в темноте — и до темноты идешь. А тридцать — это только до обеда. По тридцать километров в день вы у меня все будете делать.
— Мамочки! — судорожно вздохнула Ася, — Она же вроде говорила, что раскоп рядом. Куда она собирается нас таскать?
— Может, круги вокруг лагеря заставит нарезать. Бегом. Как на физкультуре.
— А я даже обуви приличной не взяла. Сланцы и сапоги для дождя.
— Вот-вот, сапоги. С портяночками, как в армии.
— Да они ж резиновые. А в армии, кажется, кирзовые. Что такое кирзовые? Они из чего?