— Наташа-а-а, посиди возле меня, куда ты всегда убегаешь? Я ж целый день одна…
Наташа считала долгом своим — хорошим уходом задержать родного человека на свете — возможно дольше, но уже ей трудно было вспомнить — кто сама она? Только ли тяжкий труд её доля?
Ни в одной экспедиции она так не уставала. А падать нельзя. Впереди ещё марафон на много лет. Как выдержать? Она и не выдержала бы, если бы не…
Пройдёт ещё около часа, сотрудники начнут собираться домой, а Наташу на углу будет ждать машина.
А началось всё — кто бы предсказал? Её послали написать статью о только что отстроенной больнице. Здание получилось одним из лучших в городе, и прославить его можно было, не кривя душой.
Не обошлось и без смеха. Рассказывали — новую хирургию посетил сам губернатор, прошёлся по этажам, заглянул в уютные маленькие палаты. — А почему телевизоры так неудобно поставили? Больным, наверное, плохо видно… С тех пор следить, чтобы телевизоры стояли у больных под самым носом — сделалось такой же важной задачей сестёр, как и выполнение медицинских назначений.
В приёмном покое молоденькая сестричка выдала Наташе голубые бахилы, и она отправилась на второй этаж ждать главного. Как и везде, здесь была своя иерархия — никто не решился бы и слова сказать без верховного благословения.
Коридор был пуст. Из столовой последние пообедавшие тянулись осторожными шагами недавно прооперированных.
В ординаторской был только один врач. Он писал быстро, заполняя страницу за страницей, и время от времени вздыхая — видно, труд этот не любил. Поднял на неё взгляд.
Наташе он показался мальчишкой. Светлое, чистое лицо, голубые глаза…
— Вам…
— Евгения Леонидыча…
— Сейчас будет, подождите.
Чувствуется, он был рад, что посетительница — не к нему, и можно продолжать — и поскорее отделаться от нелюбимой работы.
— Саша, готов? — заглянула в дверь ещё одна сестра. Какие они здесь все молодые и красивые…
— Вам сейчас идти оперировать? — решилась спросить Наташа. — И… как вы…не волнуетесь?
Ей показалось, он едва не хихикнул в ответ на глупый вопрос:
— Борюсь душевным трепетом.
Потом пришёл главный, и долго, обстоятельно рассказывал Наташе про дела больничные. Хорошо, что она взяла вторую кассету для диктофона. Главный ей не понравился — обаяния в нём было ноль целых фиг десятых, и любви к своей профессии столько же. Вот хозяйственник из него, наверное, был неплохой — он никак не мог закончить перечислять, что еще надо купить для больницы. Под конец, однако, он сам утомился от своих монологов, и откровенно обрадовался Наташиному кивку.
— У меня всё.
— Выход найдёте?
Лифт, конечно, был занят. Но вниз — не вверх… Наташа вышла на площадку пятого этажа, глянула вниз — на бесконечные ступени. Внезапно закружилась голова. От постоянного переутомления такое с ней часто бывало. Обычно она умела скрывать это состояние — стоит выйти на свежий воздух, сесть на лавочку, закрыть глаза и посидеть несколько минут… И дурнота отступит, можно возвращаться в общество, как ни в чем не бывало.
Но в этот раз приступ головокружения был особенно сильным. Похоже, стены и пол собрались поменяться местами. И — лестничный провал впереди…
— Эй-эй-эй, — кто-то крепко взял её под локоть…
…Она сидела на диванчике в коридоре. Молодой человек Саша заглядывал ей в лицо. Слава богу — не перепугано, как тётки-бабки, если бы она упала на улице… Смотрел доброжелательно и даже весело. С чего бы это хирургу пугаться обмороков?
— Что с нами — знаем? — спросил он.
— Знаем. Давление низкое, — в тон ему ответила она.
— Так лечиться надо.
— Сейчас пройдёт, — она сунула руку в карман куртки, достала и бросила на язык таблетку кофеина, — Не беспокойтесь, идите по своим делам…
Четверть часа спустя она стояла на ступеньках больницы, вдыхая свежий зимний воздух и решаясь тронуться в путь.
Хлопнула дверь, Саша сбежал по ступенькам мимо неё, уже без белого халата, в куртке — видимо, его смена закончилась… Обернулся, и глянул искоса, причем взгляд был такой же быстрый, цепкий, всё замечающий, как тогда, в ординаторской.
— Давайте подвезу…
У него были «жигули» зеленого цвета.
Наташа тихонько напела: