Говорила Лена мало, зато умела слушать. И привыкнуть не могла, как другие воспитательницы, к судьбам детей, которых направляли в центр. Ей малого хватало. Документы ребенка читает, а в глазах уже слёзы. Представляет, каково ему жилось в семье, которую и язык-то не повернется назвать родной.
Оттого, что она столько времени проводила Лена с детьми, ей и мнилось, что у нее есть семья. А когда есть — то уже ничего и не ищешь. Так она и жила: немного дом, а больше — центр, где она и ночевала часто, охотно подменяясь на дежурствах.
Но к Юрию Григорьевичу — со временем — она тоже стала заходить. Сблизили их книжки.
— Леночка, у вас Розанова нет?
— Может, что-то отдельное, в сборниках. Заходите, поищу…
Книг у нее было много, нужный томик сразу найти непросто.
Северные хозяева единственную комнату разделили шторами на «зал» и «спальню». В той половине, что у двери — мягкий диван полукольцом, перед ним столик. И шкаф тут имелся, но не книжный, а для посуды.
В «спальне» — широкая кровать с шёлковым покрывалом, трельяж — и дверь на балкон, в «зимний сад». Весёлая квартира, для людей, которым за рюмочкой — под хорошее кино — посидеть, да спать лечь…
Книги, которые Лена покупала на все свободные деньги — класть было некуда. На то, чтобы повесить полки, её хозяйственных способностей не хватало. Требовалась — кажется? — дрель. Или, ещё лучше — наёмные руки, которые она даже не представляла себе, где отыскать и нанять. И книги в ожидании, когда подвернётся случай, стояли на подоконнике, вытесняли рюмки из «горки», и даже стопками лежали на полу.
Юрий Григорьевич прошёл за Леной в комнату и заметил это сразу. Он чувствовал: Лене неудобно, что она так долго ищет ему Розанова. Можно было сказать.
— Ну, позже занесёте…
Но ему не хотелось так сразу уходить. Он тоже любил книги, и посмотреть чужую библиотеку для него было, что страстному коллекционеру — чужую коллекцию. Да и с кем сейчас можно о книгах поговорить… Не о модных новинках, но о действительно любимых авторах… С гостями? Его гости были — особая статья. Они приходили — для себя, и даже если приходили слушать его — то всё равно для себя. Молодым нужно было учиться. Он ничего не скрывал, Показывал, советовал… Объяснял — каждый жест. Но как было другим добиться его изящества, его слияния: чувства, слова и жеста?
Забывали, зачем пришли. Сидели, любовались. Те, кто умнее, понимали — надо искать своё. Повторить — всё равно, что переписать гениальные стихи и присвоить себе авторство.
Приходили к Юрию Григорьевичу стареющие, влюблённые в него актрисы. В него часто влюблялись. Он дорожил этим, пока отношения были красивыми. Но красоту жизни он любил больше, и если становилось тяжело… Если у его спутницы появлялась своя, не зависящая от него, боль — он не был способен долго и терпеливо поддерживать её. Самоотречение — да, ради спектакля, дела, но ради другого человека — нет.
Жена, после нескольких лет брака, смирилась с этим, и они стали жить — почти друзьями. Она довольствовалась тем, что считалась женой известного артиста. И не мешала ему — месяцами пропадать на гастролях, засиживаться ночами у друзей…
Он изучал людей, впитывал в себя чужие судьбы, чтобы у одного взять жест, у другого улыбку, у третьего — движение бровей.
Когда все расходились, он стелил постель, заваривал крепкий чай, снимал с полки книгу — и уходил в иной мир. Вот тут — не жалел сердца, мог и заплакать, и засмеяться, потому что автор был его брат — художник. И был замысел, очищенный от «шелухи», которая неизбежна в жизни. Читал Юрий Григорьевич, представляя внешне и стараясь понять персонажей, будто ему предстояло сыграть их. Иначе он уже не мог.
Сейчас он любовался Леной: очень женственна. Такие женщины были лет сорок-пятьдесят назад — без агрессивного подчёркивания своего пола. Ситцевый голубой халатик, перехваченный поясом, белокурая коса ниже пояса. Рост маленький, тянется на носках, ищет на верхней полке. Обернулась с книжкой в руках. Лёгкое, сухое золото бус шелестит вокруг шеи.
В ту же неделю он сделал ей полки. Чуткие, изящные руки его — были ещё и умелыми. Но у Лены опять вскипели слёзы на глазах: ей было жалко, что он свое время, тратит не на что-то высокое, а на то, как удобнее устроить её книжки.
А потом сложилось естественно, что они много и охотно стали друг другу помогать. Лена утром, без стеснения, стучала в соседнюю дверь.
— Юрий Григорьевич, я после работы в магазин забегу — вам что-то взять?
А вечером, разбирая сумки, говорила:
— Меня девочки на работе научили салат делать — я тут всё для него взяла. Сейчас попробую изобразить — не побоитесь отравиться?