Мидзару приложил руку к микрофону, вслушиваясь в шипящий эфир, а затем, коротко кивнув, распахнул стальную дверь в ревущую арену. Имя бойца, словно брошенное в пасть разъяренного зверя, разносилось по октагону. Толпа, взбешенная предвкушением, скандировала прозвища своих фаворитов, вскидывая вверх самодельные баннеры, словно клятвы верности: «Медведь, мы с тобой!».
Соперник, словно заведенный, уже плясал на месте, выплевывая в воздух отточенные удары. Публика взрывалась аплодисментами, свистом и криками, подталкивая его к безумию.
Вадим двинулся по протоптанной дорожке, ведущей прямо в пекло схватки. MaiKyy, словно хищник, почувствовавший запах крови, вел себя вызывающе, разжигая и без того пылающую толпу. И стоило Медведеву приблизиться к нему, как Майки, дернувшись, едва не ткнулся лбом в его лицо. Рефери, словно каменная глыба, преградил ему путь.
— Вы готовы увидеть столкновение двух титанов? — проревел Кикидзару, и в ответ зрители, взметнувшись со своих мест, обрушили на арену оглушительный шквал ликования.
В вышине VIP-ложи, за тонированным стеклом, словно изваяние из слоновой кости, застыла высокая блондинка с безупречным каре в строгом черном приталенном коктельном шелковом платье с открытой спиной. Рядом, словно отражение в зеркале, но значительно раскрепощенне, расположился юноша, неотрывно следивший за кипящей жизнью октагона. Единственным их различием были волосы: у нее – гладкий шелк, у него – непокорные кудри.
— Так-так, а это у нас что за знакомое лицо? Не тот ли самый мальчишка, что когда-то вздыхал по нашей Сашеньке в школе? — в голосе девушки прозвучало довольство, а на губах расцвела хищная улыбка, демонстрируя ряд безупречных зубов.
— Несостоявшийся кавалер, Танюш, — отозвался юноша, лениво потягивая искрящееся шампанское из высокого бокала. — И, заметь, это уже далеко не первый его бой.
Блондинка небрежно опустила бинокль на колени и бросила на брата-близнеца взгляд своих пронзительно-голубых глаз, в которых плескалось беспокойство.
— Надеюсь, ты не поставил на него суммы, которые неприлично даже называть?
Парень лишь скользнул взглядом в сторону, избегая ее взгляда, и коротко рассмеялся.
— Денис! Отец с нас три шкуры спустит, если ставка прогорит! — предостерегла Таня, вновь прижимая бинокль к глазам.
Бесшумные шаги подкрались со спины, словно тень, заставив золотоволосого юношу обернуться. Взгляд скользнул по незваному гостю, и на губах молодого человека расцвела непринужденная улыбка. Он протянул вперед руку, увешанную золотыми браслетами, приветствуя гостя.
— А вот это поможет нам кое-что прояснить, Артурчик, — произнес Денис, вновь откидываясь на бархатную спинку кресла. — Как думаешь, твой братишка сегодня сорвет куш?
Таня даже не удостоила знакомого мимолетным взглядом, продолжая буравить глазами октагон, чем, кажется, слегка задела самолюбие старшего Медведева.
Близнец, ощущая, как сгущается атмосфера, попытался разрядить напряжение:
— Ну, что скажешь? Сегодня я смогу пригнать новенькую тачку, или завтра отец устроит мне головомойку?
Артур, засунув руки в карманы черных джинсов, криво усмехнулся:
— Как-то это не по-братски, Пчелкины, наживаться на моей кровиночке.
Раскатистый смех Дениса, казалось, против воли вызвал подобие улыбки даже на обычно непроницаемом лице Тани. Девушка вновь опустила бинокль. Голой спиной ощущая тепло красного бархата кресла, она откинулась назад, и ее пронзительно холодный взгляд устремился на Артура.
— Каждый пляшет под свою дудку, — язвительно процедила блондинка. — Ты наживаешься на слабостях братишки, а мы делаем деньги на тебе.
И словно в подтверждение ее слов, рев толпы возвестил о начале схватки в октагоне.
Глава 3
Майлик, обуреваемый жаждой победы и снедаемый терзающим нетерпением, ощетинился агрессией, развлекая ликующую толпу. Словно хищник, выпущенный из клетки, он обрушил на соперника град джебов, едва прозвучал гонг. Каждое его движение было выверено, каждый удар – словно отравленная стрела, нацеленная в болевые точки, чтобы заставить мышцы противника изнывать в агонии.
Вадим лишь успевал ставить блоки, отчаянно пытаясь разорвать дистанцию. Медведев предпочитал бои, в которых была красота, в которых была своя история. Он искусно разыгрывал заготовленный спектакль: притвориться ошеломленным от напора противника, уклоняться от прямых столкновений, выматывая соперника, и в финале обрушить на него сокрушительный нокаут.