— Эй! Вадим! — встревоженно воскликнула Саша, бросаясь к нему, и поняла, что он без сознания. — Поднимайся!
Она судорожно похлопала по карману кофты, но с досадой вспомнила, что оставила телефон в квартире.
— И что мне теперь делать? — прошептала она, подхватывая парня под руку и, дрожа от напряжения, попытаясь поднять его. — Какой же тяжелый, реально лось!
Вторая попытка оказалась благосклоннее, и, переступая через свой порог сил, она вытащила Медведева из лифта. Дрожащей рукой отворила дверь и рухнула на пол, увлекая за собой бесчувственного гостя.
Его вес придавил ее, выбивая остатки воздуха из легких. Еле высвободившись из-под этой неподвижной ноши, она обеспокоенно оглядела парня.
— Кто ж тебя так разукрасил? — пробормотала Сашка, вцепившись в массивные и крепки руки.
Она потащила знакомого в зал, где, к счастью, не было ковров. Каждые три шага приходилось останавливаться, чтобы перевести дух, но цель была близка: с горем пополам девушка затянула парня на диван.
Притащив из кухни аптечку, Пчелкина осторожно смочила бинт перекисью и принялась смывать кровь с лица. Затем, пропитав ватную палочку мазью, аккуратно обработала рассеченную бровь и разбитую губу, отчего Медведев недовольно скривился.
— Ну и дела, — присвистнула Сашка, укладывая все обратно в коробку, — Значит, еще не все потеряно.
Девушка достала из холодильника бутылку холодной воды и поставила на пол рядом с диваном, на случай, если гостю ночью захочется пить. Задержав взгляд на его красивом лице, она уже собиралась уйти, но Вадим вдруг схватил ее за запястье.
— Не уходи, — прошептал он, не просыпаясь, — Прошу…
Пчелкина удивленно вскинула брови, пораженная этой бессознательной просьбой, но тут же отмахнулась от наваждения:
— Просто грезится ему сейчас какая-нибудь возлюбленная, — прошептала она, словно отгоняя невидимого взору демона собсвтенной молитвой.
Освободив руку с деликатной осторожностью, Сашка укрыла своего гостя клетчатым пледом и, бесшумно ступая, скрылась в своей комнате. Дверь за ней захлопнулась плотно, словно прятала секрет, а щелчок замка добавил уверенности.
Едва коснувшись мягкой подушки, она ощутила, как волна сна, подобно теплому приливу, затопила её сознание, унося в мир грёз.
***
Распахнув глаза, он не сразу смог понять, где вообще находится. Неужели очередная сирена заманила в свои сети, выпив до дна все силы? Но почему память молчит, словно верный страж?
В голове набатом гудело, и Вадим коснулся лба, ожидая нащупать пульсирующую шишку. Но пальцы коснулись лишь липкого пятна, словно кто-то тайком оставил на его брови свой след. Взгляд упал на одинокую бутылку воды, приютившуюся подле дивана, словно тихий ангел-хранитель.
Недоброе предчувствие грызло изнутри, но Медведев, словно бросая вызов судьбе, осушил бутылку почти одним махом, предварительно убедившись в целостности пломбы.
И тут, сквозь пелену забытья, донесся дразнящий аромат свежей выпечки и тихий напев, тронувший сердце ностальгией. В памяти всплыли картины детства, когда мама, хлопоча у плиты, колдовала над завтраком, а отец, с газетой и чашкой кофе, царил на кухне, словно капитан на мостике корабля. Тогда мир казался простым и добрым, совсем не таким, как сейчас.
С трудом поднявшись на ноги, он пошел на манящий зов и оказался в просторной кухне, где Пчелкина, в коротких шортах и облегающем топе, танцевала свой забавный танец, отправляя один за другим золотистые блины в головокружительную башню.
Она почувствовала его приближение и, обернувшись со сковородкой в руке, скомандовала:
— Ванная прямо по коридору. Полотенца в тумбочке возле стиральной машины. Шагом марш!
В голосе Пчелкиной звучал такой уверенный тон, что Вадиму и спорить не захотелось.
Безропотно покорившись воле хозяйки этого странного, но манящего уютом дома, он отправился исполнять ее приказ.
Стоя под ледяным душем, словно под плетью тропического ливня, Медведев отчаянно пытался выудить из глубин памяти хоть осколок прошедшей ночи. Вместо этого всплывала лишь череда мутных образов: бутылка спортивного питания, а за ней – тошнотворная волна, смывшая все воспоминания в черную бездну.
— Надо позвонить «обезьянам», как только вернусь, — пробормотал он, зачесывая мокрые волосы назад. Слова сорвались с потрескавшихся губ, едва слышным шепотом.
Вода хлестала его измученное вчерашним боем тело, приятно покалывая и стекая ручейками вниз, смывая остатки хмеля и усталости. Опершись на прохладную стену, облицованную черной глянцевой плиткой, Медведев взглянул на свое отражение. Синяки, проявившиеся на бицепсах и левой груди, словно темные цветы, – вот и все трофеи вчерашнего сражения, не считая изуродованного лица.