— И ты хочешь сказать, что тебе их ветром надуло? – визгливо вопрошал знакомый голос блондинки, пропитанный ядом, – Изменяешь – так признайся! Не строй из себя невинность!
Таня и Денис, словно мотыльки на пламя, мгновенно оказались под дверью, жадно внимая разгорающейся драме. Эти двое были прирожденными охотниками за чужими тайнами, их хлебом были сплетни.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, – донесся усталый голос Вадима, в котором сквозило злое презрение, – И о каких изменах ты говоришь, если между нами только мимолетная связь?
Девушка по ту сторону замолчала, словно собираясь с духом, а затем, вновь воспылав энергией, заговорила:
— Мимолетная? Ах да, у тебя же постоянная — эта Руднова! Наверное, потому что у нее папочка с тугим кошельком, да?
Таня вскинула брови в изумлении, жест, зеркально повторенный ее близнецом.
— Хватит нести чушь! — резко оборвал Алису Вадим. В голосе его звенела сталь. — Я не позволю тебе так отзываться о моем друге!
— Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает! — взвизгнула девушка, словно ее ужалили.
Старшие Пчелкины, словно древние гуру любовных таинств, благосклонно кивнули, излучая мудрость прожитых лет и тернистый опыт отношений.
— Подонок! Или… погоди! — голос Алисы сорвался в истеричный визг, — Или ты, крыса, пока я в ночь работаю, спишь с этой… соседкой?!
Денис от изумления прикрыл рот ладонью, а дверь распахнулась с оглушительным хлопком. Разгневанная фурия, удостоив парочку испепеляющим взглядом, вихрем влетела в поджидавший лифт и унеслась вниз, оставляя за собой лишь шлейф горечи и невысказанных обвинений.
— Могу чем-то помочь? — прозвучал голос Медведева, холодный как арктический ветер.
На пороге возникла его высокая фигура, облаченная лишь в черные шорты, и в руках он держал нечто до боли знакомое. Словно трофей, словно поверженное знамя, он крутил на указательном пальце эти чертовы женские трусики, прожигая Сашу взглядом, полным насмешки.
Блондинка с каре сначала опешила, но вскоре и она заметила этот предательский предмет дамского гардероба. Денис же, пребывая в полном неведении, изумленно воскликнул:
— Танюша, ты уже и его успела закадрить?
Сестра наградила братца увесистым подзатыльником:
— Не неси чушь! Он еще слишком юн для меня!
Парень, потирая ушибленное место, обиженно пробурчал:
— У тебя же точно такие!
Саша почти не обращала внимания на перепалку кузенов. Ее взгляд был прикован к Медведеву, к его ехидной улыбке и завораживающему, издевательскому вращению трусиков на пальце. Ему было плевать на невольных свидетелей этой сцены.
Девушка рванулась к нему, намереваясь вырвать свою вещь, но Медведев резко поднял руку вверх, преграждая ей путь:
— Конфискую в качестве компенсации за моральный ущерб!
— Да зачем они тебе вообще сдались! Отдай! — возмутилась Саша, вскипая от ярости.
Из ниоткуда возник Денис. Пусть брат и казался простачком и балагуром, но когда дело касалось родных, особенно младшей сестры, в нем просыпался хищник. Злобно усмехнувшись, он метнул взгляд, пронзительный и холодный, как зимний лед:
— Что здесь происходит?
Вадим, ничуть не дрогнув, лишь чуть склонился ближе и прошипел:
— Это значит, что из-за вашей милой Сашеньки я остался без интима на вечер. Так что это, — он подбросил кружевные трусики в воздух и перехватил их чуть ли не перед самым лицом Дениса, — остается у меня!
Пчелкин-старший готов был и дальше распалять конфликт, но тут взвизгнул брелок его новой машины, словно раненый зверь, сигнализируя о вероломном нападении. Схватив сестер, он ринулся во двор и застыл в немом оцепенении. По всей боковой поверхности его новенькой "бэхи" алело дерзкое "ЧМО", выведенное сочной помадой. Денис рухнул на колени, словно сраженный наповал.
— Спит с ней, значит, он, а "ЧМО" в итоге я? — прошептал он, раздавленный горькой правдой.
Таня, давясь от смеха, прикрыла рот кулаком и, похлопав брата по плечу, съязвила:
— Можешь взять у него трусы… в качестве моральной компенсации!
Саша лишь участливо протянула Денису влажные салфетки, в глазах плескалось сочувствие:
— Могло быть и хуже. Хорошо, что у этой безумной хватило ума только написать, а не вырезать это на краске. Ничего, сейчас оттрем эту мерзость, и можем ехать. К черту этого Медведева!
Мерзкое "ЧМО" смывалось довольно легко, но хозяин запомнит этот позор, это оскорбление, нанесенное его ненаглядной. И когда от надписи остались лишь влажные, зловещие пятна, словно кровоподтеки после раны, Денис рухнул за руль, сломленный и разъяренный.