В ответ лишь демонстративный взмах меню от Вадима, словно ширма, скрывающая сокровенное.
— Да выкладывай уже, ты же знаешь, я как клещ, не отцеплюсь!
— Это… для Саши, — произнес Вадим с напускной уверенностью, словно играл роль в плохо срепетированном спектакле, и жестом подозвал официанта.
Лицо Ильдара расплылось в улыбке чеширского кота. Словно вор, крадущийся в ночи, он наклонился вперед и, приподняв край пакета одним пальцем, заглянул внутрь в надежде увидеть нечто пикантное. Но там лежал лишь строгий, ничем не примечательный офисный костюм.
— Почему не кружевное белье? — разочарованно протянул он, подперев щеку кулаком и обиженно надув губы, словно ребенок, которому вместо конфеты дали невкусную кашу.
Медведев пригубил свой американо, не отрывая от друга взгляда, полного какой-то тёмной тайны.
— О-о, ну и что же ты утаил на этот раз? — Ильдар, казалось, прожигал друга рентгеновским взглядом.
Вадим откашлялся, словно готовясь к важному признанию, и с напускной небрежностью выдал:
— Да, Саша предложила мне сыграть Ромео в их постановке. Но я, знаешь ли, поломался немного, и теперь она у меня в долгу с одним желанием.
Раскаты хохота Ильдара, словно барабанная дробь, пронеслись по кофейне. Он схватился за живот, и сквозь слезы, выступившие от смеха, стал судорожно извиняться перед ошарашенными взглядами персонала.
— О да, ты сорвал джекпот по-крупному! Но, знаешь, такое чувство, будто за эти "красивые глазки" ты продал душу дьяволу, — друг с притворным кокетством захлопал ресницами, передразнивая роковую обольстительницу. — Да и вообще, ты уверен, что в роли Джульетты у тебя блистает именно Саша?
Этот вопрос хлестнул, как пощечина. Вадим не задавался этим вопросом, когда подписался на спектакль. Для него Пчелкина была Джульеттой, эталоном, воплощением шекспировской героини. Но так ли это на самом деле?
— Похоже, тебя и впрямь элегантно обвели вокруг пальца в этой хитроумной игре, — заключил Ильдар, прочитав всю гамму чувств на лице Медведева.
В подтверждение его слов, на телефон пришло сообщение от Саши, содержащее все детали произошедшего. Медведев тут же открыл чат с Пчелкиной, а Ильдар заглянул через его плечо. Мимолетное торжество, что теплилось в душе Вадима, мгновенно угасло.
Сообщение от Сашки было переслано как минимум трижды! Она даже не потрудилась набрать его сама. Более того, Пчелкина не играла никакой роли в этой постановке. Девушка числилась всего лишь ассистентом по костюмам!
Ильдар снова забился в хохоте, а Медведев, словно обрубая концы, погасил экран. Тут же пришло новое сообщение, уже от Артура, и лицо Вадима скривилось, будто он лимон проглотил.
Брат додумался втянуть его с матерью в какую-то светскую канитель – день рождения важной городской шишки. И, как назло, сообщил об этом за какие-то жалкие двое суток до торжества.
Брюнет устало прикрыл глаза, мысленно проклиная кровного брата на чем свет стоит.
***
В кабинете Вавилона царил бы непроглядный мрак, если бы не хищный свет, льющийся от бесчисленных мониторов. Цифры метались под суровыми ликами бойцов. Сегодня наибольшее внимание привлекал "Гризли" – молодой темноволосый атлет, грозно взирающий с экрана, словно дикий зверь, загнанный в клетку.
Трое мужчин в обезьяньих масках, словно приматы, склонились над планшетом, транслирующим одно и то же видео из раздевалки Медведева.
В определенный час появлялся персонал, внося спортивное питание. Вскоре бутылки выстраивались на столе, словно солдаты перед смотром. Работники исчезали, оставляя комнату в зловещей пустоте. Минуты тянулись, как резина, и вот, дверь открывалась с тихим щелчком ключ-карты. Внутрь скользнула девушка в черном спортивном костюме с надвинутым на лицо капюшоном – тень в ночи.
Ивадзару, касаясь экрана, поставил видео на паузу. Пальцы его заскользили, приближая ускользающий силуэт девушки. Предательская прядь волос и хрупкий изгиб фигуры выдавали ее тайну.
— Итак, джентльмены, ваши версии? — прозвучал его вопрос, нарушая тишину кабинета. Он отступил на шаг, предоставив слово коллегам.
Тяжелое молчание обрушилось на комнату. Обезьяны погрузились в раздумья, словно мудрецы, решающие судьбу мира.
— Фанатка? — прозвучал голос Кикидзару, до оскомины логичный.
— Или, что вероятнее, подсадная утка, — проворчал Момодзару, но не успел договорить, как дверь кабинета распахнулась с грохотом, едва не слетев с петель.
В проеме возник исполин. Высокий, с плечами, словно выкованными из стали, он был облачен в безупречный черный костюм, подчеркивающий атлетичную фигуру. Нахмурив брови, он взглядом хищника выискивал добычу, и стремительным шагом двинулся к столу.