Признание Вадима обрушилось на официальную семью подобно грому среди ясного неба. Первая жена, не терпящая измены, с ледяным презрением подала на развод, забрав с собой и своего отпрыска. Для разлучницы же открылось долгожданное вакантное место, которое она так жадно преследовала.
Артур сжал челюсть, медленно открывая глаза. Мрачные призраки прошлого отступили, уступая место настоящему, где он, наконец, сможет отыграться за все унижения и обиды, порожденные рождением этого паршивца, что сейчас стоял по ту сторону комнаты.
— Итак, сегодня ты должен быть в клубе, — старший брат небрежным жестом извлек из внутреннего кармана кожаной куртки золотистый прямоугольник VIP-билета и бросил его на журнальный столик. – Соперник уже известен, ставки взлетели еще вчера к ночи. Условия помнишь.
Вадим с презрительной усмешкой взглянул на брошенный пропуск в мир порока и азарта.
— Понял. А теперь — проваливай.
Артур лишь растянул губы в довольной улыбке и, поднявшись, бесшумно покинул квартиру брата, бросив на прощание легкомысленное обещание вернуться.
С нетерпеливым злорадством дождавшись, когда незваный гость наконец оставил его в покое, Медведев вернулся в комнату. С размаху рухнув на кровать, он вновь обрушил на стену всю свою немалую тяжесть. В ответ раздался приглушенный звук падения, а затем и раздраженное:
— Да ты уже достал, лось!
Вадим лишь удовлетворенно усмехнулся. Он принадлежал к той породе людей, для которых мелкая пакость – лучший способ сбросить напряжение.
Внезапно зазвонил телефон, высветив на экране незнакомый номер. Лениво коснувшись дисплея, Медведев устроился поудобнее, закинул руку под голову и небрежно бросил в трубку:
— Слушаю.
— Здравствуйте, это хозяйка квартиры на тринадцатом. Хочу пожаловаться на вашего жильца.
Спрятав в кулак предательский смешок, парень сделал голос максимально серьезным, даже слегка приглушил его:
— О, и что же он вытворяет?
На том конце повисла зловещая тишина, а затем вызов оборвался. За стеной послышались яростные удары – видимо, соседка вымещала злость ногами.
— Идиот! – донеслось приглушенное ворчание Сашки.
Вадим расхохотался во весь голос, ликуя от удачно разыгранного спектакля и попутно сохраняя хитростью добытый номер.
Признаться, Медведев не ожидал увидеть ее так скоро, но счел это предзнаменованием. Она была необходима, словно последний пазл в его тщательно выстраиваемом плане. Саша Пчелкина – ключ к разгадке, к той правде, до которой он отчаянно пытался докопаться.
Когда-то она вызывала в нем робкую симпатию, но с годами превратилась в источник нарастающего раздражения. Ее показная, святая правильность вызывала тошноту. Находиться рядом с ней было все равно что мчаться на американских горках, где чувство опасности подстерегает за каждым виражом. Они были антиподами: она – наивная девчонка, живущая порой вне логики, он – рано повзрослевший мужчина, познавший всю тяжесть жизни. Возможно, именно ее невинность, не тронутая грязью этого мира, ее юная чистота души и вызывали в Вадиме это щемящее чувство досады.
Медведев, словно заколдованный, всегда тянулся к тем, кто был как-будто зеркальным отражением. Подруги его – хищные гарпии, с острым умом и ледяным сердцем, ядовитые, как плоды белладонны. С ними он шел по накатанной, где каждый поворот был предсказуем, каждый шаг выверен.
А Саша… Саша была загадкой, тайной, написанной на языке, которого он не знал. И эта непостижимость, эта непредсказуемость, невыносимо раздражала.
Вадим выдохнул с тихим стоном, закрывая глаза в тщетной надежде провалиться в спасительное небытие сна, но иллюзия рассыпалась в дребезги от настойчивого трезвона дверного звонка. Сквозь зубы процедив проклятия, он распахнул врата своего новоприобретенного убежища, уже готовый обрушить на незваного гостя поток отборной брани, но осекся. На пороге стояла Ева Руднова, его подруга детства.
— Приветик! — пропела она, лучась улыбкой, и, приобняв Вадима, кокетливо коснулась его щеки поцелуем. — А я тут к тебе на новоселье! Вот, принесла вкусняшки!