Ева, словно яркий луч солнца, ворвалась в квартиру, а Вадим уныло подумал о том, что день обещает быть мучительно долгим.
— Могла бы хоть предупредить, — проворчал он, зевая и обессиленно опускаясь на диван. — А вдруг я тут не один…
Ева, ловким движением заправив волнистую прядь за ухо, принялась открывать контейнеры, наполняя комнату аппетитными ароматами. Она всегда баловала Вадима, своего друга и одноклассника, кулинарными изысками. И сегодняшний день не стал исключением: перед ним красовались сочные куски курицы с запеченным картофелем и свежий овощной салат.
— Тебе подать воды? — участливо спросила она, слегка прильнув к Вадиму, отчего тому стало неловко.
Он едва заметно отодвинулся, стараясь, как всегда, держать дистанцию. Ему не хотелось обидеть Еву, ведь он испытывал к ней лишь самые теплые дружеские чувства. Порой они были действительно, как брат и сестра, и только отсутствие кровного родства опровергало это.
Эта девчонка всегда была рядом, сколько он себя помнил: начиная с детского сада и заканчивая выпускным балом. Она даже поступила в тот же университет, хотя юриспруденция никогда ее не привлекала. На занятиях она открыто подпиливала ногти, вызывая у преподавателей приступы сдержанного гнева.
Руднова скользнула взглядом по комнате, оценивая обстановку новой квартиры, и вдруг ее взгляд замер на золотом билете, небрежно брошенном на столе.
— Бой сегодня? — в голосе её звенела фальшивая досада, лезвием скользнув по самолюбию Медведева. Она прекрасно знала, как он презирает эти поединки, превратившие его в гладиатора на потеху толпе. — Может, поставить на тебя? Будет забавно.
— Как хочешь, — отозвался парень без тени участия, — Хотя это неплохой шанс подзаработать.
За стеной, словно серебряный колокольчик, звякнула мелодия сериальной заставки. Ева с любопытством обернулась на звук, и в её голосе проскользнуло удивление:
— У тебя теперь соседи?
— Соседка, — подтвердил Медведев, погружая вилку в румяную запеченную картошку, щедро сдобренную сметанным соусом.
Ева прищурила свои зеленые, как лесной мох, глаза, словно взвешивая каждое слово. Тонкие, аристократичные пальцы застучали нервную дробь по мягкой обивке дивана, выдавая скрытое раздражение этой навязчивой, односторонней дружбой.
— И вы уже успели познакомиться? — поинтересовалась Руднова, изящно перекинув ногу на ногу, обтянутую плотной черной тканью брюк.
Вадим, не отрывая взгляда от подруги, тщательно прожевал кусок и, проглотив, выдал:
— Это Сашка Пчелкина.
Глаза Евы распахнулись в немом изумлении, словно он произнес заклинание, пробуждающее древнее зло.
— Мы вчера даже успели немного повздорить. Невыносимая особа! — добавил Медведев, направляясь к барной стойке, где ждал своей очереди графин с прохладной водой.
Услышав приятную сердцу комбинацию слов, Руднова заметно расслабилась и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку дивана.
Ева была не просто хороша собой – она умела себя подать, как драгоценность в дорогой оправе. Даже в непринужденной обстановке дружеской встречи, она изящно склонила голову, позволяя волне каштановых локонов упасть на хрупкие ключицы.
Девушка также следила за трендами, как за дыханием жизни, никогда не позволяя себе отстать. Ее золотое правило звучало негласно: не более одного бренда, дабы не затмить собственную индивидуальность.
Вадим, свидетель всего происходящего, оставался неколебимой крепостью, неприступной твердыней. Он не мог предать прошлое, забыть, как эта изысканная дама когда-то делила с ним озорные проказы.
И даже сейчас в его взгляде плескалась лишь усталая благодарность – тихая, призрачная признательность за искру заботы, пусть и высеченную кремнем личного интереса.
— Ладно, раз уж тебе сегодня блистать на октагоне, встретимся уже там, — Ева, грациозно поднявшись, одарила друга легким прощальным поцелуем и исчезла, словно видение.
Медведев искренне, всем сердцем поблагодарил ее, вновь утопая в объятиях успевшей остыть постели. На проклятом циферблате часов, словно приговор, высветилось одиннадцать тридцать, и парень, наконец, провалился в долгожданный сон, на этот раз не потревоженный ни кошмарами, ни безжалостным будильником, ни внезапными гостями.
Второе пробуждение оказалось милосерднее первого. Сонливость отступила под натиском цифрового света – на экране телефона горело уведомление: «Бой в 22:30 против MaiKyy».
Медведев нахмурился, силясь выудить из глубин памяти имя этого таинственного бойца, скрывшегося за нелепым псевдонимом. В голове промелькнула вереница лиц и прозвищ, пока, наконец, не вспыхнуло озарение.