MaiKyy… Майлик Кулумбетов, выходец из Башкирии. Молниеносный и неуловимый полутяжеловес, чья скорость и мощь трижды подряд повергли соперников в беспамятство.
Теперь Вадим понял, что имел в виду Артур, говоря об ажиотаже на ставках. Поединок обещал стать не просто выдающимся, а кульминацией долгой череды провокаций со стороны соперника. И уж в чем Медведеву не было равных, так это в умении устраивать из всего этого феерическое шоу.
Свежий после душа, с сумкой, набитой вещами, брюнет ступил на лестничную клетку. Взгляд скользнул к соседской двери, за которой царила могильная тишина, и он, оставив ее в покое, спустился на улицу. Там, словно верный зверь, на парковочном месте ждала черная BMW X6, приобретенная на деньги, заработанные в первых победоносных боях.
Забросив спортивную сумку на сиденье пассажира, Вадим уселся за руль и вдохнул жизнь в свою «любимицу». Мягко выкатившись со двора, он направил хищный силуэт машины по вечернему проспекту, в самое сердце ночной жизни, туда, где собирались золотые сливки их городка.
"Вавилон" – храм ночи, куда вход был заказан простым смертным. На первом этаже, в оглушительном гуле музыки, раскидывался гигантский танцпол, увенчанный исполинской барной стойкой, где, словно экзотические птицы, в танце извивались девушки. Второй этаж – обитель избранных, VIP-зона, где в приватных комнатах вершились дела и плелись интриги вдали от посторонних глаз. Но самым зловещим местом был нижний ярус, где в свете прожекторов возвышался октагон – арена для гладиаторов современности, окруженная амфитеатром. В толпе зрителей, жаждущих крови и зрелищ, выделялись ложи элиты, отгороженные от остального мира тонированным стеклом, словно наблюдающие за представлением из другого измерения.
Черная BMW замерла пред автоматическими вратами подземной парковки, словно хищник, выжидающий добычу. Из приоткрытого окна блеснул золотой пропуск, подобно царской печати, и охранник, не смея перечить, распахнул шлагбаум, пропуская гостя в темное чрево паркинга.
Медведев оставил машину на облюбованном месте, надвинул черную кепку, пряча взгляд в тени козырька, и, перекинув сумку через плечо, двинулся к знакомому лифту, чья кабина уносила прямиком в сердце вавилонской обители. Едва створки разъехались, Вадима встретила уже привычная маска обезьяны с плотно сжатым ртом – один из церемониймейстеров этого представления. Всего обезъянннолицых было трое: Мидзару, тот, что не видит ничего дурного. Кикидзару, тот, что не слышит. И Ивадзару, тот, что хранит молчание.
— Здравствуй, здравствуй! — прозвенело золотое лицо Ивадзару, словно колокольчик на ветру, — Ну что, готов испить чашу сегодняшних событий до дна?
Парень лишь молча кивнул, в его глазах плескалось предчувствие бури, и направился в комнату, отведенную ему для последнего ритуала подготовки перед боем.
Ивадзару, облаченный в элегантный черный костюм-тройку иссиня-черной рубашкой, словно тень, следовал по пятам, провожая до самой двери. Вложив в руку Медведу черный конверт, он бесшумно растворился в бесконечном коридоре.
Едва Медведь опустился на диванчик, позволяя сумке рухнуть рядом, как его легкие наполнились глубоким, судорожным вздохом. Не тревога, а зловещее предчувствие внезапно накрыло его с головой, словно ледяная волна. Бросив взгляд на столик, где одиноко высились бутылки со спортивным напитком, Вадим резким движением сорвал крышку с одной из них.
Вожделенный глоток так и не коснулся губ – в дверь настойчиво постучали.
— Ваш выход через пятнадцать минут! — отрезал голос Мидзару, словно рушащий хрупкую мечту.
— Да, что за день обломов! — процедил парень, с глухим стуком водрузив бутылку на столик. — Тебя понял!
Медведев рывком сорвал с себя черную футболку, следом полетели на пол и бесформенные черные джинсы, обнажая готовое к бою тело. Он облачился в короткие бойцовские шорты, словно натягивая на себя саму ярость арены. Извлеченные из сумки, потемневшие от времени шингарты легли в его крупные ладони, обтягивая каждый сустав, словно вторая кожа.
Вперив взгляд в зеркальное отражение, Вадим кончиками пальцев пригладил непокорные пряди у лба и самодовольно усмехнулся.
— Медведь, ты готов к покорению новых вершин? — донесся до него знакомый голос Мидзару, который, судя по всему, терпеливо ждал у двери.
Боец покинул тишину комнаты и направился к выходу на арену. Тяжелые двери, словно врата в преисподнюю, дрожали от рева толпы и оглушительной музыки. Воздух был пропитан алчностью одних, завороженно ждущих подсчета ставок, и первобытной жаждой крови других.