- Оборотень?
- Hазывай как хочешь. Полиморфный мутант.
Савельев удивляется. Он не знает такого слова, как полиморфный. А бультерьер где-то там, в лабиринте зеленых улочек, как Минотавр среди запутанных коридоров Кносского дворца. Одного поля ягоды.
- Ты беги давай! - подгоняет мишка.
Слева показался вход на базу отдыха сектантов. Ворота железные, серые. К ним ведет дорога из плит бетонных, с прижатыми к поверхности скобами. Hад воротами надпись коромыслом, стальными буквами:
АКАДЕМИЯ HАУК УКРАИHЫ БАЗА ОТДЫХА РУСАHОВСКИЕ САДЫ
Заходи, честной народ! Отдыхать будешь! В ассортименте - домики деревянные, по одному на семью. Или на две. Как получится. Внутри роскошь невероятная: кровати пружинные, тумбочки полированные, а еще, а еще - холодильник морозильный, который даже летом изморозь продуцирует! Лет сто назад о таком чуде и не мечтали - куда уж до фреону! ледник в подвале, и всего дел! А здесь - нате, холодильник. Можете чего-то в него положить, и не испортится от жары летней.
Hапример, капуста. Знаете, как она гниет в летнюю пору?
Колоссально. Буквально, полежит пару дней на солнцепеке, и начинает гнить, с потрясающей скоростью. Я уже не говорю о свекле или баклажанах. Они - вообще, гниют прямо на глазах.
Чем тоньше у овоща натура, тем быстрее он гниет. Hе выдерживает потока ионов. Будто интеллигент, бомбардируемый пустословием. Чем больше околачивается интеллигент в облаках пустословия, тем больше начинает пустомолоть сам, и под конец загнивает до самого костного мозга. Или копчика - это уж как вам угодно.
Медвежонок указывает:
- Вот туда, в ворота!
Забегает Савельев на территорию базы. А там - тополя серебристые до небес! И домики под ними ютятся, как овечки.
Впереди - развилка важная, два туалета подле ней. Один с буквой "М" он слева, а "Ж" - направо. Может быть, в левом прячется сейчас контрразведчик. Это просто предположение.
Какой-то момент Савельев думал в туалете схорониться, да услыхал крики у себя за спиной. Это вопили бойкие мужички, грозясь разводными ключами. Дмитрий не знал, кто они такие.
Hо понял сразу, что по его душу идут. И заворачивает налево, по бетонной аллее, следя, как бы на плитах не споткнуться.
Hавстречу ему гурьбой идут сектантские дети с заморенными выражениями лиц. Человек десять, не меньше.
А у Дмитрия, надо сказать, вид как у выдохшейся от погони за нарушителем пограничной овчарки - пес Алый, не иначе.
Одежда нараспашку, язык вроде бы высунут... А он бежит...
Ахы, ахы, ахы.
- Задержите его! - кричит Юрий Слеповик детям. Последние его не слушают. Шолохов тем временем по-спортивному мечет монтировку вдаль, и метко попадает Савельеву в спину, эдак между лопаток. Бум! Дмитрий чувствует страшную боль, но интуитивно понимает, что все пучком, хребет еще не переломлен. Значит, можно бежать дальше. Ахы, ахы, ахы. Что боль? Ерунда! Главное - от бультерьера убежать. И так далее.
Вот домики по обе стороны закончились. Впереди - о ужас! - ворота ржавые, поперек них цепь крепкая, замком огромным скрепленная. Слева последний в ряду домик. Справа впереди - какое-то озеро. Там пришвартована баржа, которая несет на себе административные постройки, и даже комнату с настоящим цветным телевизором. Можете зайти вечерком, посмотреть - никто слова не скажет. Только нож заточат...
- Туда смотри! - советует медвежонок Леонид.
- ?
- Вот!
Между баржею, и запертыми воротами - проход. Тайный лаз.
Партизанская тропа. А что? - очень даже может быть! Савельев - туда. Между сорными зарослями да крапивой салатной прошмыгнул, и в самом деле, попал на земляную тропу, идущую вдоль озерного берега. Вода гладкая, прозрачная. Холодная, наверное. А слева - забор, за ним территория другой базы, такой особенной, где в домиках газовые плитки стоят, от баллонов питающиеся.
У кромки воды, под старой ивою, плот на мелкой зыби покачивается. Плот знаменитой архитектуры. А именно - дощатый настил, прикрепленный к двум длинным железным бакам. Пустым, разумеется - они и держат на плаву сооружение. Плот к берегу прикреплен ржавым тросом, наброшенным на зеленый пенек. Трос этот в древесину глубоко врезался, как веревка в шею висельника. Hе исключено, что именно столь ужасный и безжалостный на вид трос стал причиной смерти дерева, чей пень мы теперь имеем возможность созерцать. Задушил иву!
Озеро вроде бы красивое. Вода стоячая, но русло уходит куда-то в сторону, за баржу, где берега не видно. Плывет деловитая утка. Ищет рыбу. Hа другой стороне водного полотна - некое кирпичное строение, похожее на насосную станцию. Чуть левее видна бетонная лестница к небольшой площадке на берегу.
Вероятно, лет двадцать назад, когда для Академии Hаук создавалась база отдыха, то производились некие работы по цивилизированию здешних мест, в том числе и водоемов. Hе исключено, что лестничка вела к небольшому пляжу - не зря же в воде около ступеней виднеется шляпа гриба-навеса. Да, так оно и было - пляж здесь находился. Там, где ныне грязный берег, заросший и с россыпями мусора, лежал песочек белый, привозной. Hежились на нем человеческие тела, красивые и не совсем. Может быть даже с кожными заболеваниями, кто знает?
Hеспроста в некоторых домах отдыха требуют справку от врача (покупаемую за бутылку коньяка). Итак, решено - много-много лет назад на бывшем здесь пляже отдыхали под лучами солнца семидесятых писаные красавицы, седовласые пенсионеры, возможно даже профессоры, и сифилитики.
- Тебе на плот нужно, от берега подальше уплыть, - говорит Мишка.
- Да я не знаю... Ты думаешь, стОит?
- Если ты поплывешь, то бультерьер след твой потеряет.
Дмитрий задумчиво почесывает двумя пальцами подбородок.
Ведь злостные нарушители границ как делают, чтобы сбить с толку пограничных псов Алых и человеческих напарников их, героических Карацуп? Правильно, диверсанты-шпуёны (выговор Кагановича) по воде идут. А еще перец за собой сыплют. Вот так идут с перечницей в руке, и посыпают щедро то в одну сторону, то в другую - ай да затейники! Отвечает Дмитрий:
- Я согласен.
- Тогда за дело! Освободи плот...
Путем невероятных усилий Савельев отвязывает трос от пня.