На первом этаже, при входе в здание, Чонгук отметил усиление охраны и дополнительные досмотры металлоискателями всех, кто входит с сумками длиннее двадцати сантиметров. Это не было показно и не создавало напряжения, делалось очень аккуратно, даже Чжунэ ничего не заметил, но воину, больше десяти лет постигавшему искусство войны, борьбы и дипломатии, к которым пристрастило когда-то прочтение трактата Сунь-цзы, не составило труда вычленить перемены из общей массы происходящего. Когда молодые люди поднялись на лифте и уселись за столик возле самого окна, Чонгук, как могучая горная птица, обвёл очами далёкую землю, на которой остались невысокие постройки старинного отеля. Он, как и Чаймс поблизости, остался островком старины среди небоскрёбов. Пять многоэтажек с севера, запада, юга и востока позволяли разглядывать Раффлс, как на ладони, правда, с небольшими препятствиями: кроны деревьев и скаты крыш мешали изучать низину досконально. В одной из этих многоэтажек и сидел золотой со спутником. Теперь ясно, зачем дополнительные меры безопасности. Наверняка они введены сегодня во всех пяти зданиях. Дракон обезопасил себя от вражеских снайперов, ни на одну выгодно расположенную крышу не забраться, к нему просто так не приблизиться.
— А кто охраняет Джиёна? — спросил Чонгук, тщательно наблюдая за каждым автомобилем, что притормаживал или проезжал мимо гостиницы, в которую обещал нагрянуть главарь мафии.
— Мы же говорили об этом — Аяксы, — уплетая завтрак, не интересовался происходящим внизу Чжунэ.
— Нет, не непосредственно его телохранители. Кто начальник его охраны? Не он же сам?
— Нет, Тэян.
— Тэян? Я думал, он директор проституток.
— Это по совместительству. А так он обеспечивает защиту Джиёна в пределах Сингапура.
— Ясно. — Тогда конечно, не удивительно, что предусматриваются любые точки обзора для снайперов. После долгой совместной работы Тэяна с Химчаном много лет назад, они друг у друга набрались опыта. Интересно, а опыт ликвидации наёмников ближнего боя у Тэяна есть? Глупый вопрос, у него же брат — Бобби! Он при таком раскладе знает абсолютно любые фокусы и трюки, производимые борцами. Чонгук едва не загрустил от всех этих выводов. Люди-то на Джиёна работают не глупые, профессионалы. Это по мере удаления от священной персоны возникают всякие Чжунэ и Сынхуны, а чем ближе, тем гуще и непроходимее мастерство и умы приближенных.
Автомобили приезжали и отъезжали, личные и такси, высаживали и загружали пассажиров, но лиц их было не видно с такого расстояния. Сидеть с биноклем нельзя, а зрение не настолько зоркое, чтобы приближать с какого-нибудь двадцатого этажа происходящее на парковке. Конечно, седых, лысых и женщин Чонгук опознавал, понимая, что это не Джиён, но остальное заставляло нервничать. Отсюда всё равно упустят Дракона. Могут же и не успеть спуститься и домчаться, вдруг он приедет, заберёт тайского принца с собой и отчалит в какую-нибудь сауну?
— Пошли в Раффлс, — решил Чонгук. Чжунэ едва не подавился.
— Что?!
— Там же тоже есть ресторан и бар, так?
— Да, но…
— Мы всё равно тут уже час с лишним сидим. Пошли, выпьем там по коктейлю. — Чжунэ выглядел слегка перепугано и просил парня взглядом не делать этого. — Хватит сомневаться, пошли! Съешь свой баобинь* в другой раз.
Цепляясь за названное блюдо, и нерешительно отпуская его вилкой на тарелку, как бумажный кораблик в первое плавание по луже, студент медленно побрёл за Чонгуком.
— Ты камикадзе, честное слово.
— Я не собираюсь там детонировать и нападать на кого-либо. Я турист! Почему бы не зайти туда?
— Вот уж не знаю! Действительно, почему бы нет?! — едко проворчал Чжунэ, но отставал всего на шаг. У него был повод встретиться с Драконом — представить ему якобы новенького в их рядах, но ради такого Джиёна никогда прежде не отвлекали и специально не приглашали, да и сам Чжунэ не был настолько значительным, чтобы претендовать на общение с самим боссом в какой-то приватной обстановке, с глазу на глаз.
Молодые люди вышли из Карлтона и перешли дорогу. Не спеша, расслаблено, гуляючи. Первый этаж одной из построек, выходящий на теневую сторону, занимали торговые пассажи, второй — выставочные залы и брендовые бутики. Историческое место культивировало свою драгоценность, хвалясь галереей и музеем «по-домашнему», небольшим, но насыщенным, напоминающим об ушедших веках. Приезжие с Запада начинали чувствовать себя не просто отдыхающими, а теми британцами, кому принадлежал когда-то остров, по щелчку чьих пальцев всё делалось. Чонгук и Чжунэ промелькнули среди гуляющих и, задерживаясь тут и там, у витрин и фотографий начала двадцатого столетия, приближались к проходу во дворик, пересекая который попадаешь в центральную часть Раффлса, где располагался главный вестибюль, бильярдная и лонг-бар. Играла приятная музыка, в стиле американских двадцатых и тридцатых годов, такая, которая звучала с пластинок, из граммофонов. Пара путешественников из Сеула быстро преодолела газон и вошла в основную постройку, белоснежную под ярким солнцем, с такими же белоснежными рамами окон и мраморными просторными лестницами, белоснежными перилами и колоннами. Чёрно-белые, желтоватые гравюры на стенах чередовались листочками с рукописными текстами. Деловито скрестив руки на груди, Гук изучал их, хотя мысли его были далеки от неразборчивых букв на английском. Возле экспонатов висели таблички-пояснения: в Раффлс останавливался Киплинг, в Раффлс останавливался Сомерсет Моэм, в Раффлс останавливался Вертинский. Золотой знал только типа, что написал «Книгу джунглей», всё остальное ему ни о чём не сказало. Интересно, на Маугли он где-то тут вдохновился? В детстве Гук не верил в то, что ребёнка могут вырастить волки, но с возрастом, как ни странно, стал верить в разное, приобретая опыт столкновения с чудесами. Взять хотя бы его наставника, Лео. Он спокойно общался с тиграми и, пусть они его не воспитали, но всё-таки, имели право, пожалуй, считать своим. Всё-таки, в каждой сказке есть доля истины… Стоило подумать об этом, как очередная застеклённая рамка с газетной вырезкой сообщила, что сто двадцать лет тому назад, именно в этом отеле был убит последний тигр Сингапура, случайно забежавший в здание. Чонгуку сделалось не по себе, как ученику Тигриного лога. Не забежал ли в Раффлс ещё один тигр, которого вот-вот пристрелят? Не хотелось бы. Пусть лучше прикончат последнего дракона, у него определённо шкура ценнее, клыки волшебнее, чешуя чудотворнее.
Они с Чжунэ вышли из прохладной галереи в не менее прохладный холл, где вертелся портье в чалме, продолжая тематику внешних швейцаров. Справа, сквозь большие застеклённые арки, горел солнцем день, а прямо виднелся вход в бар, где можно было бы засесть, видя, кто входит и выходит из гостиницы. Гук, не меняя скорости и ничем не выказывая каких-либо задумок, шёл по спланированному маршруту, но Чжунэ вдруг придержал его за локоть.
— Опоздали, — шепнул он и, когда золотой на него покосился, дракон мимолётно кивнул на вход в лонг-бар. По бокам от него стояло четверо крепких парней, далёких от обмундирования служащих отеля. Чёрные майки и татуировки на плечах, до самых кистей рук, выдавали преступников. — Аяксы, — стараясь не шевелить губами, уточнил Чжунэ, и те, не слыша его, но всё равно приглядывая за панорамой перед собой, приметили взглядом «своего», а один из телохранителей махнул ладонью, здороваясь. Студент ответил тем же и, удерживая борзую и уверенную улыбку, отпустил локоть Чонгука: — Что уж теперь, пошли, подойдём.
Краткие рукопожатия закончились, как обычно, представлением золотого его вымышленным именем.
— А чего это вы здесь? — сыграл дурака Чжунэ. Ему ответил тот, что видимо был старшим из охраны, по имени Хенкон.
— Да у Джиёна встреча.
— В баре? А мы хотели выпить по коктейлю.
— Придётся подождать, — не дёргаясь, но преграждая своей фигурой путь, сообщил Хенкон.
— Важные переговоры? — понимающе покивал Чжунэ.
— Чёрт его знает, но просил, чтоб никто не беспокоил. — Сбоку послышались гулкие шаги по вылизанному полу из полированных до зеркального сияния плит, цокали каблуки мужских ботинок, и эхо скакало назад, туда, откуда шаги шли. Аяксы увидели кого-то и, кланяясь, расступились вправо и влево. Чонгук обернулся и, невольно отступая, уткнулся взглядом в высокого брюнета в серых брюках и рубашке цвета бордо.