— Добрый день, Сынхён, — поклонился Чжунэ перед ним. Золотой увидел, как бьётся пульс у парня на шее. Как он нервничает перед этими главарями! Итак, вот он какой, правая рука Джиёна? Мужчина лет тридцати пяти, с отсутствующим выражением лица, приближенного к классической красоте, замер перед охраной и двумя молодыми людьми. Густые чёрные волосы были зачёсаны назад, распадаясь сбоку на пробор. Брови молчаливо и чуть задумчиво подпирали две горизонтальные складки на лбу — след постоянной работы ума или переживаний.
— Не помню, как тебя зовут, — пробасил низкий баритон Сынхёна, — но и тебе доброго дня.
— Ку Чжунэ, — напомнил юноша, боясь даже поджать от обиды губы, что хотел сделать, но сдержался. Чонгук всё успел приметить, не специально, но по привычке придавая значение всему, впитывая, как насос, любые сведения, любые намёки, любые зацепки и признаки чего-либо.
— Ку Чжунэ, — с расстановкой повторил мужчина, не пытаясь вспомнить, а будто диктуя на невидимую кассету.
— Да, — зачем-то подтвердил студент, хотя его не спрашивали, правильно ли сказал имя Сынхён.
— Coup**… - ещё раз изрёк брюнет. — Peut-on entrer, monsieur Coup?*** — Чжунэ непонимающе, в поисках помощи посмотрел на предводителя Аяксов. Тот глазами велел отойти прочь с пути Чхве Сынхёна. Студент поспешил исполнить это, после чего мужчина плавно, элегантно и по слогам отчеканил: — Mer-ci-beau-coup****!
Но не успел он войти в бар, который так тщательно охранялся, не давая никому и взора бросить на Дракона, как в главные двери вошёл видный и привлекательный, моложавый мужчина, возможно ровесник Сынхёну, но выглядящий лет на пять свежее. Он был окружён несколькими стражами, хотя сам сохранял радушие и улыбку на лице. Чонгук увидел через застеклённые арки чёрные тонированные автомобили, привезшие этого человека.
— Сынхён! — поприветствовал он сингапурскую шишку.
— Никхун! — ответил вежливо тот, и приглашающим жестом указал за спины Аяксов. Те расступились ещё шире. — Ну, наконец-то, идём. Как раз уже должны были сделать слинги*****.
Чонгук воспользовался моментом и, когда двери открылись, чтобы впустить тайского принца с Чхве Сынхёном, впился глазами внутрь. В пустом помещении, куда пока никого не пускали, за одним столиком кто-то сидел, но мелькнула лишь рука с пальцами, на каждый из которых нанизали по тяжёлому, массивному кольцу. Эта рука держала тлеющую сигарету. Двери закрылись, стерев и самую узкую щёлку, в которой мог бы проглядываться образ заоблачных персон. Чжунэ толкнул Гука, призывая уходить прочь. Соглашаясь с тем, что ломиться никуда не стоит, а ждать у порога — бессмысленно, золотой поддался движению и, вместе с «компаньоном», ушёл за поворот. Там были и туалеты, и коридор куда-то в глубины гостиницы и ресторана. Отсюда и показался минуту назад Сынхён, прервав их беседу с Хенконом.
— Когда только Джиён успел прибыть сюда? — прошипел Чонгук, прижавшись к стенке.
— Когда угодно. Как видишь, он не играл марш и не выстраивал кавалькаду для встречи себя.
— Он что, ездит без охраны? Аяксы приезжают отдельно?
— Ну, видимо, так и есть. Он незаметно устраивается, и его там блокирует для безопасности отряд верных гвардейцев.
— Не дурно. Ты знал об этом? — прищурился Чонгук с недоверием.
— Откуда?! Ты думаешь, я вру тут и вожу тебя за нос?
— Да кто тебя знает… — пробормотал парень, мысля, как быть дальше?
— Я не враг Бобби, я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.
— И с Бёль.
— Я в курсе.
— Что ж, без дела притаиться — не лучшее решение, пошли, ещё поболтаем с Хенконом?
— О чём с ним болтать?
— О том, где бывает Джиён, куда они его сопровождали. Они должны знать! Если они такие верные, то кто, кроме них, мог бы стеречь Элию где бы то ни было? — прошептал Чонгук впритык к Чжунэ. Ничего не говоря, тот согласился, обозначив это кивком, и они, делая вид, что ходили в уборную, беззаботно вернулись поболтать «обо всём на свете» с отборными хранителями Драконьего тела.
Речь шла обо всём и ни о чём. Аяксы и сами, утомлённые частым ожиданием и выполнением монотонных обязанностей, рады были перекинуться словцом с кем-нибудь. В отличие от Чжунэ и его друзей, выходцев из богатых семей, телохранители Джиёна были простыми парнями, и зарабатывали драками и предоставлением охранных услуг, они были сумасбродными, храбрыми, нагловатыми, равнодушными и не слишком умными — так их описал для себя Чонгук. Хенкон был не прочь покрасоваться, хвастая успехами в боях и тем, как где-то, кому-то, когда-то набил морду, но о поездках и перемещениях Джиёна говорил неохотно, а вернее, вообще толком не говорил. Чувствовалось, что за молчание доплачивают отдельно. Все истории были полны фраз из серии «вот были недавно кое-где», «однажды мотались кое-куда». Пускай не самый сообразительный малый, но как избежать прокола — заучил и ввёл в привычку, он не сообщал никакой конкретики своими рассказами. Гука это не утомляло, но давало понять, что время вновь тратится впустую.
— А ты новенький, да? — спросил его Хенкон.
— Да, он классно дерётся, — не видя этого ни разу, но повторяя за утверждениями самого Чонгука, заявил Чжунэ.
— Вот оно что! Стало быть, к нам пойдёшь, в Аяксы?
Золотой за мгновение успел представить, как это было бы легко, продолжить обман сейчас, устроиться телохранителем к Джиёну, оказаться в метре от него и пристрелить его, придушить, зарезать, избавить мир от этого преступника! Ему, с его скоростью, меткостью и реакцией, хватило бы секунды, дали бы возможность. Да, с ним самим после этого тоже разберутся, но зато какое дело будет сделано! Чонгук пожал плечами, отмахнувшись от мечтаний:
— Там видно будет, уж где пригожусь…
— А приезжайте завтра в яхт-клуб, а? — пригласил другой из Аяксов. — Выпьем там, пока мы будем ждать босса, познакомимся получше. Вдруг всё-таки к нам пойдёшь? Расскажешь о себе.
— Можно… а что, Джиён завтра будет в яхт-клубе? — уточнил Чонгук.
— Да, обещали всю неделю хорошую погоду, что редкость для ноября. Так его сразу поплавать потянуло.
— А там же и пляж рядом хороший, вроде? — поддержал планы Чжунэ. — С удовольствием бы тоже поплавал завтра, не на судне, конечно, а так, вручную. Решено, увидимся в яхт-клубе!
Двери за спинами Аяксов открылись и, заставив их разойтись, из бара вышел Никхун с кем-то из тех, кто прибыл с ним. Кельнер, появившийся следом, убедился, что в холле всё спокойно и распахнул двери на всю, демонстрируя, что теперь-то лонг-бар доступен для посетителей. Чонгук любопытно заглянул туда издали. Ни Дракона, ни Сынхёна внутри не было. Хенкон тоже это заметил и, без удивления, кивнул своим коллегам на выход.
— Дежурство закончено, погнали отсюда.
— А… — запнувшись, совладал с собой Чонгук. — А разве вы не должны были следить за Джиёном?
— Мы? За Джиёном? — Хенкон улыбнулся. — Это он тут за всем следит. Наше дело приехать и обезопасить, а доставкой и конвоированием мы не занимаемся.
Бравая четвёрка, с припрятанным под футболками, штанинами и поясами оружием, покинула Раффлс. Гук хотел пинать и лягать что-нибудь, понимая, что ничего не добился и вновь не приблизился к цели. Квон Джиён был в каких-то считанных метрах от него, но это ничего не дало, и об Элии, по-прежнему, ни слуху, ни духу. Чжунэ прав, в Сингапуре невозможно заниматься шпионажем, когда весь этот город будто работает на Дракона днём и ночью. Ужасное и некомфортное ощущение, как под лупой, микроскопом. Да, завтра можно отправиться в яхт-клуб и попытаться снова, но… Чжунэ неважный напарник, он хоть и не мешает, но не очень способствует, не потому, что не боится за Бёль и Бобби, а потому, что просто-напросто не умеет хитрить, прогибаться, льстить, пробиваться, быть настойчивым и досужим. Чжунэ уже дракон, он мог бы добиться встречи, хотя бы короткой беседы с шефом, но теряется, боится, волнуется и, опять же, не умеет ловчить. Перед Сынхёном его разве что в пот не бросило, каким же он становится при Джиёне?
Парни вернулись в номер Карлтона. Мыслей и идей не было, идти уже никуда не хотелось. Чжунэ позвонил Сынхун и позвал куда-то вечером, но тот, спросив о желаниях Чонгука, вынужден был отказаться. Какие дискотеки и танцы, если они не в состоянии разоблачить единственное, ради чего они здесь — местонахождение ведьмы! Проклятый Сингапур, где ты её прячешь? И ты ли? Чжунэ заказал из бара в номер бутылку вина, томясь скукой. Начав её распивать у окна, как какой-нибудь интеллигентный буржуа, он пробудил и в душе Гука приступ отчаяния. Взяв на столе бокал, золотой попросил и себе налить за компанию. Чокнувшись с угрюмыми лицами, они молча уставились на горизонт, каждый в своих раздумьях.