- Я и не сомневался, — почти без сарказма произнёс Бобби. — Я же сказал, что сам хочу закончить это дело с Элией.
- Да, но нам нужны гарантии. У нас останется заложник.
- Вы обещали отдать Биаю Бёль.
- И отдадим. Но возьмём Дохи.
- Нет, — холодно и грозно резанул Бобби.
- Да.
- Если вы её тронете — я не пошевелю и пальцем.
- Мы её не собираемся трогать, мы возьмём её под присмотр, пока ты будешь выполнять то, что нам нужно.
- Дайте мне забрать её, и я сделаю всё, что вы захотите.
- И куда ты её заберёшь? Спрячешь подальше, чтобы мы не смогли тебе приказывать? Нет, Бобби, ты не в том положении, чтобы торговаться. Дохи будет у нас.
— Я хочу её увидеть. Хотя не представляю, как сохраню уверенность, что с ней всё в порядке, если не заберу её…
— Это не дом свиданий. И нам некогда расшаркиваться с тобой, водя на встречи. Мы должны ехать дальше.
— Куда? — Эвр прямо посмотрел на Хосока. Смысла скрывать не было, и золотой ответил:
— В Шаньси. — На лице Бобби проявилось изумление, смешанное с растерянностью и опаской.
— Биай сказал, что Элия в Шэньси, вы не путаете?
— В Шэньси её уже нет. Она отчалила в Шаньси. И ты нам нужен, чтобы поговорить с тамошними барышнями. У тебя там есть какие-нибудь знакомые? — Бобби имел там знакомство, тесное, личное, страстное. Он задумался не о том, говорить о нём или нет, а внезапно захваченный воспоминаниями. При всей той любви к Дохи, которая заполнила его сердце, он не мог совсем забыть о крепких ягодицах Черин, её воинственном нраве и постельном пыле.
— Есть, но наёмников там не любят.
— Это известно. Однако тебе придётся поехать туда и выяснить, где Элия. При возможности — забрать её. Мы тоже поедем с тобой, и, в крайнем случае, поможем сделать это силой.
— С чего вы взяли, что она на этот раз подпустит к себе? А если она устроит ураган в провинции?
— Придётся это снова как-нибудь пережить. Других вариантов нет.
Чживон задумался. Трудно ли ему будет поболтать с Черин? Нет. Они давние любовники, давно не виделись. До неё, наверное, дошёл слух о его смерти. Она обрадуется новости, что он жив, они потрахаются, она, возможно, выложит всё о белобрысой, а, возможно, и нет. Что тогда делать? Победит он её вряд ли, а кто ему ещё там знаком? Минзи точно не скажет ему ни слова. Генеральши для него недостижимы.
— Я не уверен, что смогу помочь, — предвосхищая возмущение или противостояние Хосока, Бобби добавил: — Я не отказываюсь, я поеду, но у меня там всего одна знакомая, и если она не в курсе происходящего, то я не знаю, куда там ещё податься. Шаньси — не Педра Бранка, там можно долго искать.
— Ничего, поищем. — Хоуп поднялся.
— Но Дохи я заберу с собой, — упрямо поднял вслед за золотым глаза Чживон. Он наспех обмозговал всё, как оно есть. Клан Ян не обижает девушек, потихоньку от этих незнакомцев он мог бы договориться с Черин и оставить там своего Хомячка под присмотром, она будет в безопасности, а когда всё закончится — он за ней вернётся. Да, это наилучшее решение, учитывая, что никакого дома, никакой надежной крепости у самого Бобби нет, то Дохи ему вести, на самом деле, и некуда. Не к брату же, в лапы Дракона? И не к родителям в Штаты, где вообще никакой защиты. Возможно, позже, когда он уже будет вместе с Дохи, они полетят туда.
— Ты хочешь потащить свою девушку в Шаньси? — Хоуп видел Дохи мельком, даже не на фото, а вживую. Он общался с сестрой Рэпмона, Джинни, чьей однокурсницей была эта странная, полненькая студентка, и сомневался, что она является сообщницей Эвра или коварной наёмницей. Определённо, вреда она золотым не причинит.
— Да, тогда я буду видеть, что с ней всё хорошо, и заодно она будет при вас, как вы и хотите.
Хосок всё-таки ещё немного посомневался. Но Бёль-то они всё равно вот-вот отдадут, и Дохи забрать надо. Чем худо, если заложница будет непосредственно при них? Наглядная демонстрация Эвру, почему надо себя хорошо вести.
— Ладно, забираем её с собой, и в путь. — Выражение лица Бобби показало, что снова есть какое-то препятствие, и не всё так просто. — Что ещё?
— Я звонил Биаю, узнавал, как она… Она только сделала операцию на глаза, дня три ей придётся провести в больнице. — Хоуп хлопнул ладонями по бёдрам.
— Нам некогда ждать!
— Без неё я не сдвинусь с места. Хоть убейте. — Возникла тяжёлая пауза. Хоупу опять захотелось набить рожу этому бывшему вольному брату, но как-то не хватало энтузиазма. Не то чтобы лень, но слишком экономились силы перед тем, как окунуться в неизвестное, страшное, красивое, таинственное и запутанное царство женщин.
— При первой же возможности хватаешь её из больницы, и едем в Шаньси, ты понял?! Три дня — крайний срок!
Чон Хосок, конечно же, опоздал на рождественский ужин к родителям. Там уже сидела его старшая сестра с мужем, их дочь. Хану привёз личный водитель, совмещающий скрытую роль телохранителя. Люди на этой должности менялись, но одно оставалось неизменным — они были из золотых.
— Что, раздолбай, — не стесняясь членов семьи, обратился Чон-старший, ювелир, к своему сыну, — опять на время не удосужился посмотреть? Носишь побрякушки швейцарские, а сам не научился по их стрелкам ориентироваться?
Хоуп элегантно уселся рядом с Ханой, тронув её маленькую руку в знак извинения.
— А они что, реально не только для красоты? — разыгрывая удивление, засмотрелся на наручные часы Хосок.
— Скоморох! — выругался отец и принялся за праздничную еду.
— Прости, пап, аист ронял меня несколько раз, пока донёс до вас с мамой, в тот февраль была вьюга, у него замерзали крылья, и приходилось раскрывать клюв, чтобы согреть перья своим дыханием.
— Замолчи и ешь, балабол.
— Как скажешь, пап.
— Хана, как ты с ним только связалась? — примирившись с невесткой из бедной семьи, скромной и тихой девушкой, Чон-старший даже по-своему полюбил её, наблюдая в ней больше серьёзности и ответственности, чем в сыне. — С того февраля вот-вот пройдёт тридцать зим, а ума так и не прибавилось!
— Ну… с ним весело, — покраснев, пошутила Хана.
— Ржите там друг с друга сколько угодно, но мне нужен внук! — напомнил отец сыну, гневно на него посмотрев, и яростно, как во время битвы очищая оружие, поводил салфеткой по губам.
— Дорогой, давай спокойно поедим, — отвлекла его супруга, и Хоуп посмотрел на мать с благодарностью. У него слишком много проблем и головной боли, чтобы думать сейчас о детях. Позже, потом, когда хоть немного прояснится горизонт вечной борьбы золотых с преступниками.
Ночью ему пришлось признаться Хане, что на Новый год его тоже не будет рядом, потому что придётся уехать. Девушка не выдержала и разрыдалась. Она любила этот праздник, и старалась уважать дела мужа, и рада была бы совместить одно с другим, однако для её чувств было немного слишком. Хана не пыталась как-то повлиять или размягчить сердце Хосока, слёзы вырвались сами собой от представления очередных ночей без супруга, но когда Хоуп, продолжая извиняться и успокаивать её, всё-таки не передумал, она осталась больно уязвлённой. Ей казалось, что она чересчур далека в его жизни от того, что ему действительно важно. Она чувствовала себя одинокой, как только он уходил, а его нечастое присутствие убеждало её в том, что он нуждается в ней, что он её любит, на слишком короткие сроки. Ей нужна была какая-то компенсация, что-то, что помогало бы избавляться от тоски и страданий по Хоупу.
— Может быть, твой папа прав, — несмело, вытерев последние слёзы, сказала Хана, — может, пора уже… внука ему подарить? Или внучку. Как получится.
— Я не против, но не сейчас, хорошо? Давай по весне об этом поговорим? — обняв жену крепче, Хосок поцеловал её за ухом, и быстро уснул, вымотанный постоянными разъездами и нервами. И исполнением супружеского долга, который старался выдавать с процентами, когда прибывал домой. Хане нравился их секс, очень, но горячему и продолжительному занятию любовью она бы предпочла ежедневные неспешные завтраки, прогулки за ручку, поездки на выходные за город, совместный просмотр фильмов, неторопливое принятие душа вдвоём. Но Хосок был хорош во всём, кроме того, что его было мало и недостаточно.
Три дня спустя, попросив Хану продолжать выгораживать его перед отцом, Хоуп вновь исчез в неизвестном направлении на неуказанный срок.
_____________
Примечание:
*маотай — дорогая китайская водка