Циндао
Выкрав свою девушку ночью из больничной палаты (с её согласия, похищение заключалось в отсутствии выписки и разрешения лечащего врача), под вьюгу и завывание снежного ветра, Бобби подвёл её к Ви, Хоупу и Чонгуку, ожидавшим немного в стороне. Странно, что сам для себя Бобби уже давно называл Дохи своей, или не называл, но бессловесно признавал таковой, хотя, на самом деле, до его ночного появления в больнице они не виделись больше двух месяцев, перед тем так и не договорившись до того, что они встречаются или испытывают что-то друг к другу. Это стало ясно только теперь, при его внезапном появлении. Студентка держала радость и безумный восторг от возвращения родного хулигана внутри себя, смело шагая в их новое будущее, в которое он её позвал. Дохи, исступленно блаженная, преисполненная авантюрной романтикой, так до конца и не знала, чем и как занимался Чживон, чем собирается заниматься дальше. Он держал её руку в варежке в своей, и Дохи была счастлива.
Тэхён и Чонгук, не видевшие никогда прежде возлюбленную прославленного Эвра, сквозь метель присматривались в приближающийся к ним маленький и кругленький силуэт. В зимнем пуховике, шапке и шарфе, подобранным не так, как у большинства девушек — красоты ради, а ради главного и нужного — тепла, Дохи напоминала уже скорее не хомячка, а пингвинчика. Из-за обёрнутого дважды шарфа крупной вязки торчало два прооперированных глаза, любопытно взирающих на мир, становившийся более чётким и визуально определённым. Чонгук не мог угадать в точности, кто прячется под всей этой одеждой, но то, что у девушки есть лишний вес — было очевидно. Никогда бы он не подумал, что коварный соблазнитель женщин и тот, кому отказывала редкая красавица, по уши увязнет в чувствах к вот такой пышечке. Не склонный оскорблять и нелицеприятно отзываться о девушках, Чонгук с трудом подбирал эпитеты для внутреннего голоса, считая некрасивым подумать некрасивыми словами. Ви, нестерпимо ненавидевший Эвра и только в силу своего умения уходить глубоко-глубоко в себя удерживавшийся от нападок и агрессии, был несколько сбит с толку и что-то принялся осмыслять насчёт Бобби. Дохи одним своим видом дала пищу для размышления всем присутствующим.
— Познакомься, это мои… товарищи, — выжал из себя Чживон, и получилось даже вполне убедительно, без злобы, язвительности и натянутости.
— Рада познакомиться, — поленом поднялась рука в толстом рукаве пуховика. Ви среагировал первым и пожал ладонь. — Хотя, порадуюсь позже, если вы не окажетесь такими же товарищами, как Ханбин, Чжунэ… Бобби не умеет выбирать себе друзей, знаете ли, и девушек, видимо, тоже, поэтому оказался со мной. — Из-за шарфа самокритично захихикало. Чонгук улыбнулся, сорвав перчатку и пожав протянутую руку. Ему начинала нравиться эта Дохи, едва сказавшая пару фраз.
— Мы виделись мельком, — поздоровался и Хоуп, — я общаюсь с Намджуном, братом Джинни…
— Чон Хосок, — уверенно пожала ему руку Дохи. — Я помню, у меня хорошая память на залипательных парней. Я тобой интересовалась у Джинни, до Биая… или во время Биая… Уже не помню точно когда. Но тебя помню.
— Дохи… — неловко подёргал её за бок пуховика Бобби.
— Всё в порядке, он женат, можешь за нами не приглядывать, мы останемся только друзьями.
— Боже, где парни находят такие сокровища? — посмотрел девушке в глаза Чонгук, не переставая держать на губах свою игривую, заинтересованную улыбку.
— Это моё сокровище, — собственнически положил грубую, большую ладонь на плечо Дохи Чживон, и притянул к себе покрепче. Удивлённые глаза над шарфом покосились на молодого человека, заявившего своё хозяйское право, потом вернулись к Чонгуку.
— Ещё немного мужского внимания, и я пойду выставляться на Сотбис*, как вы думаете, я обойду по стоимости «Крик» Мунка? По крайней мере, лицо у меня сейчас как на той картине, вам просто через шарф не видно, но я отвечаю, оно именно такое. Только руками за голову осталось схватиться…
— Что ж, предлагаю отправляться, — прервал знакомство и болтовню Джей-Хоуп. — Нам нужно поторопиться на электричку, если хотим вовремя добраться до транспорта, который нас уже ждёт.
— А мы далеко едем? — любопытно прильнула к Бобби, шагая с ним рядом, Дохи.
— В Китай.
— В Китай?! Офигенно. Он огромный. Там куча всего классного. Я хочу в Гонконг.
— Зачем тебе в Гонконг?
— Там крутые фильмы снимают. Там куча гангстеров, перестрелки… Блин, нет, я трусиха, я не хочу под перестрелки.
— Не волнуйся, мы и не в Гонконг едем.
— Без разницы, — махнула она той рукой, которую не держал Бобби, и сказала шепотом: — Главное, что вместе.
Хоуп шёл чуть впереди, указывая путь, Чонгук и Ви замыкали их шествие, невольно глядя в спины впереди идущей парочки.
— Забавная девчонка, — сказал Тэхён.
— Я удивлён, честно говоря. Она и… Эвр? Как они нашли друг друга?
— Жизнь непредсказуема, судьба вообще любительница розыгрышей.
Они недолго шли молча. Потом Чонгук заметил:
— Мне это всё кое-что напоминает… Мы уже путешествовали так однажды.
— Два с лишним года назад, — подтвердил Ви. — Это было плохое путешествие. Для нас, для Элии.
— Теперь это будет плохим путешествием для Эвра. — Глаза Чонгука сверкнули под фонарями, как пролетающие снежинки, только те таяли, а взгляд золотого пылал и не гас. — Теперь Бобби придётся оберегать и пытаться сохранить. Посмотрим, такой ли он мастер строить, при таком мастерстве разрушать.
— Ты чего задумал? — недоверчиво посмотрел на друга Ви.
— Ничего. Ничего особенного.
Не будь мнимой смерти Чживона, не будь лицо Хосока многим известно, они могли бы повторить свой перелёт до Шэньси, чтобы сократить время, и оттуда доехать в соседнюю провинцию Шаньси. Но даже поддельные документы делаются с фотографиями, да и сами эти люди не могут закрыться и не показываться, чтобы не быть узнанными. В восточном Китае полно разведчиков из разных банд, из Юньнани, Сингапура, Японии, чикагских и нью-йоркских хватало. А были ли шпионки из клана Ян? С женщинами мало кто связывался и воевал, потому и знали о них меньше, чем о ком-либо. Меньше было известно разве что о самих золотых, да Белом лотосе. Ну, и Дзи-си, с тех пор, как тот начал прятаться, приобретая возрастную паранойю, или черт знает что ещё, влияющее на его пролеживание где-то на невидимом дне. Поэтому-то и приходилось проворачивать обводной манёвр, затягивающий передвижение на сутки.
Электричка мчала до Ансана, в округе которого находился остров Тэбудо с удобными бухтами. Ближе была береговая линия между Инчхоном и Сихыном, но там и береговая охрана Кореи курсировала, и всё на виду, почти всё побережье вдоль широкой магистрали, ни одного притаившегося закутка. У Тэбудо таковые были, из-за чего отплытие до Циндао — китайского города-порта, запланировали оттуда.
В транспорте было намного теплее, чем на улице, а поскольку ехать приходилось не пять минут, а значительно дольше, все временно поснимали с себя верхнюю одежду. Дохи размотала свой шарф, сняла шапку, расстегнула пуховик. Чонгук поглядывал на неё через проход. Если бы он увидел эту девушку сразу, вот так, обозримую, возможно, отметил бы её недостатки, круглые щёки, невыразительные черты и безвкусные, словно призванные подчеркивать непривлекательность, свитер и тёплые брюки. Но сначала услышав Дохи и пообщавшись с ней, Чонгук заметил только хорошее, неуловимое очарование, жизнерадостность и бьющий фонтаном оптимизм.
Студентка угнездилась на соседнем с Бобби сидении. Когда они оказались вот так близко, без дополнительных дел: ходьбы, спешки, сборов, то уже не решились взяться за руки. При этом Чживону было более неловко, чем Дохи, и её это порядочно забавляло. Она наклонилась в его сторону, чтобы тихо спросить на ухо:
— А в процессе передвижения мы с тобой вместе спать будем?
— Что? — расслышал, но зачем-то переспросил бывший наёмник. Дохи знала, что он понял вопрос, и с задиристой, дразнящей ухмылкой ждала реакции. — Я… ну… Если тебя не смутит находиться со мной в одном номере, или комнате, если придётся…
— А приставать не будешь?
— Ты же знаешь, если не захочешь — я не приближусь. — Бобби подумал о своей руке, которую девушка до сих пор не видела. Насколько вызовет в ней отвращение это зрелище? Ему бы не хотелось торопиться с тем, чтобы остаться вдвоём и раздеваться, он бы хотел получить какую-то гарантию, доказательство того, что он ей не будет противен.