— Не думаю, что они возьмут. — Я не оборачивалась, злая на Чонгука, недовольная Ви. В какую-то секунду мне показалось, что я их почти ненавижу, когда Вон стоял и терпел удары, ничего не предпринимая. Чонгук же говорил, что боец, он мог серьёзно травмировать Вона. Какая жестокость! Неужели золотые жестоки? Я идеализировала их, узнав, что мой отец был одним из них. И Шуга выглядел очень добрым и милым, но поведение Чонгука не лезет ни в какие рамки. Но я ничего о них не знала. И если Ви и дальше будет поддерживать его, то пусть будет духом-хранителем Чонгука!
Мне не следовало быть настолько слепо доверчивой. Я согласилась тронуться в путь с золотыми и, благодаря их вежливости и отсутствию дурных поступков в мою сторону, я расслабилась, отдавшись на их волю. Но куда они вели меня, в самом деле? А что, если история о родителях и золотых — выдумка, и на самом деле это те самые бандиты, которые убили мою бабушку? Решение было принято благодаря Ви, который всё знал и ведал, но… разве не мог этот дух быть демоническим? Разве не мог он быть чёртом, ведущим в западню? Бабушка всегда предостерегала меня от чёрной магии, говорила, что с бесами связаться — отдать им душу. Был ли призыв хранителя чёрной магией? Мне не хотелось видеть в Ви зло, он был добр и симпатичен, но внешность бывает обманчива. Я совершенно запуталась. Если бы была возможность, я предпочла сейчас оказаться в одиночестве и всё тщательно обдумать, найти кого-то, в ком была бы уверена полностью. Но, подумав немного, я поняла, что в целом мире, огромном, среди миллиардов людей, у меня нет никого, в чьих словах я теперь не усомнилась бы. Слёзы навернулись на глаза, и только благодаря ним возле двери в номер не состоялась очередная драка. Чонгук и Ви не собирались дать нам с Воном остаться вдвоём, и готовы были за шкирку выволочь его в коридор. Но когда я заплакала и крикнула на всех троих, они успокоились.
— Извини, Элия… — начал Чонгук.
— Оставьте меня! — шмыгнув мокрым носом, открыла я дверь. Вон сделал шаг за мной. — Все. Оставьте меня все хоть на минуту! — Вон послушно остановился, и я вошла в комнату одна, прикрыв дверь, но не закрывая её.
Упав на постель, я погрузила лицо в покрывало и разрыдалась. Мне казалось, что у меня появились верные друзья, возлюбленный, и даже потусторонняя связь с бабушкой, но всё как-то вмиг рассыпалось. Кому из них верить? Они обвиняют друг друга, тычут пальцами и ругаются, а мне-то что делать? Надеяться на интуицию? Да не ведьма я, я только и могу, что увидеть обрывки прошлого, но это никак не помогает разобраться в настоящем, и уж тем более построить правильное будущее. Как бы мне хотелось иметь кого-то близкого, мать или отца, которых я никогда не видела, или просто не помню, вернуть бабушку, в чьей мудрости не приходилось сомневаться, но их нет, никого нет, и только три вдруг появившихся в моей жизни человека, вернее, два человека и дух, претендуют на моё расположение и ждут, на чью сторону я встану. Не хочу никаких сторон, хочу, чтобы они поняли меня и встали на мою. Возвратиться бы в Баосин, к Мао, отучиться в медицинском училище, а потом, когда-нибудь, поступить на врача, лечить больных, помогать людям, неприметно и спокойно проводить дни, без передряг и страха за свою судьбу. Разве мне было плохо? Трудно — да, но у меня как-то получалось решать свои проблемы, я знала, к чему иду, а теперь не знаю ничего. Даже сказать «хочу домой» не могу, не представляя, где мой настоящий дом? В Тибете? В Китае? В Корее? У меня нет корней, нет пристанища, нет денег, и, похоже, обратного пути тоже нет.
***
— Что, довыделывались? — бросил Вон укоризненно Тэхёну и Чонгуку, прислонившись к стене. Разномастная троица вынужденно делила оставленность их девушкой. — Что вы пристали к ней, как блохи? Друзья, говорите? Что-то вы ведёте себя, как её собственники.
— Мы везём её к родне, и отвечаем за её сохранность, — тотчас выкрутился Чонгук.
— А я разве этому мешаю? Я всего лишь хочу быть с ней.
— Если такой умный, то сначала женись, — подошёл к нему впритык Гук, едва не наступая на ноги, — а потом уже забирайся сверху. Или ты не в курсе, как ведут себя с порядочными девушками?
— Ты будешь меня учить? — толкнул его от себя Вон. Лица их опять приобрели враждебное выражение. — Ты сам-то хоть забираться сверху умеешь, мастер?
— Подонок! — прошипел Чонгук и, приблизившись, схватил его за грудки. — Ты опять напрашиваешься?
— Хочешь выйти и поговорить на кулаках? Ладно, давай, — согласился, наконец, Вон.
— Вы чего? — попытался остановить их Ви. — С ума сошли? Подумайте об Элии! Ей приятно будет смотреть на ваши разбитые рожи? Вы ей больно делаете, а не себе!
— Это говорит тот, кто, судя по всему, драться не умеет вообще? — ухмыльнулся Вон.
— Ну, я же разумное существо, а не примат недоразвитый, у меня для переговоров мозги и язык есть.
— Ты на что-то намекаешь? — двинулся к нему Вон. Ви не дрогнул.
— Угадал.
— Щегол, не бесил бы ты меня.
— Ви, оставь его, — успокоился Чонгук, прислушавшись к словам товарища. — В самом деле, силой мы ничего не решим. Завтра мы должны тронуться дальше, с Элией. Мы не похитители, мы должны уговорить её и объяснить ей необходимость того, что мы делаем.
— Я всё равно её не оставлю, даже не надейтесь.
— Я пойду, попытаюсь её успокоить, — шаркнул ногой Ви.
— Только спать вы здесь не будете, — отрезал Вон, указав на номер.
— Очень-то нужно, — огрызнулся Чонгук. — Пойду, сниму соседние апартаменты. И если через стенку услышу хоть звук…
— Будешь скрипеть зубами и завидовать? — хмыкнул Вон, из-за чего опять могла бы завязаться борьба, но подостывший младший золотой уже собрал волю в кулак и, понимая, что его выводят специально, развернулся и пошёл вниз. Ви проводил взглядом друга и толкнул дверь, повернув ручку. Сотрясающаяся от всхлипов спина лежала на кровати, щемя ему сердце. Не слыша, как он вошёл, Элия не оборачивалась.
***
— Медведьма, не плачь, пожалуйста.
Услышав ласковое и шуточное обращение Ви, я вздрогнула и, наспех вытирая щёки от слёз, приподнялась.
— Чего тебе?
— Прости, что расстроили тебя.
— Почему вы так себя ведёте? Почему не можете дать мне самой решать? Почему всё так сложно… — сорвалась я и опять упала на подушку, правда, уже не всхлипывая. Ви подошёл и сел рядом. — Почему заставляете решать, когда я ничего не понимаю, когда не в состоянии почувствовать, как будет лучше?
— Может, поэтому иногда и надо доверять решения кому-то другому? Когда сложно. Мы с Чонгуком лучше знаем, что к чему, поверь…
— Верь тому, верь этому! — взмахнула я правой рукой, что лежала сверху, потому что левую я подсунула под голову. — А как узнать, кому на самом деле следует верить, Ви? Верить всем тоже невозможно, когда вы говорите противоположные вещи! Это невыносимо! — Опомнившись, я опять подскочила, покосившись на коридор. — Они же не дерутся?
— Нет, Чонгук пошёл снять ещё один номер.
— А Вон?
— Стоит за дверью, — с пренебрежением повёл носом Ви. Я почувствовала облегчение, они не прогнали его, и ничего страшного не произошло. — Эя, послушай, там, куда мы направляемся, никто не будет держать тебя взаперти, это правда. Если тебе там не понравится, ты всегда сможешь уйти, но Вону туда нельзя, никак нельзя. Это секретное логово золотых. Он посторонний, он не должен быть посвящен в их тайны! — Я задумалась о справедливости такой просьбы.
— Я не знаю, Ви, не знаю! Вы уверяете, что Вон обманывает, но он меня никуда не тащит, он оберегает меня и ведёт себя не хуже, чем вы…
— А разврат в баре? — нахмурился дух.
— Будда! Да ведь я сама напросилась, я сказала ему, что слишком это подозрительно, что он ко мне не пристаёт, дала ему повод. Наверное, выглядела при этом очень неприлично, но без моих слов он не стал бы такого делать!
— Ты так думаешь?
— Уверена! Ви, я могу ошибиться, доверившись Вону, возможно, он меня когда-нибудь бросит, я знаю, что парни вечно любить не всегда умеют, я видела, сколько ухажёров было у Мао, но ведь я могу ошибиться доверившись Чонгуку. Я могу попасть в ловушку и западню и там, и там, что же мне делать?!
— А мне ты веришь? — схватил он меня за руку, наклонившись.