— У меня есть брат. — Черин тяжело вздохнула, взъерошив его волосы, в которые запустила пятерню.
— Однажды тебя сожрут с потрохами, Бобби! — Он посмотрел на неё.
— Поехали завтра с нами в Сиань? Пожалуйста.
— Мне там нечего делать. Я не люблю часто встречаться с Драконом, и не хочу, чтобы он знал, насколько нежные чувства я к тебе питаю.
— А ты питаешь? — ухмыльнулся Чживон.
— Скорее испытываю. Ненавистью, жалостью, презрением и недоверием. Пока испытания проходят успешно. — Черин встала с земли и отряхнулась. — Но если я увижу тебя с другой, то одним товарищем у тебя станет меньше. Поэтому, если ты решишься на что-то в Сиане, я лучше буду держаться подальше. Не хочу видеть и знать. — Чживон многозначительно на неё посмотрел. — Не тешь своё самолюбие, я не влюблена в тебя даже на миллионную часть сердца. Я за уважение между любовниками. А ещё я брезглива, и быть после кого-то…
— Понимаю. Даже когда ты второй — уже как-то неприятно.
— О, второй — это особенно неприятно. Когда ты почти был первым, и обошёл всех, кроме одного. Так рождается вражда. — Черин улыбнулась. — Пойдём, матушка Му обещала накормить натуральным деревенским обедом.
Элии, разумеется, никто не говорил о том, что обсуждали без неё. Вернувшись в дом Расточающей Милосердие, Чживон предложил ей скорее браться за практику, чтобы добиться успехов в провидении. Девушка с радостью отозвалась на это предложение, предварительно поведав Минзи обо всём: как прошла поездка, что она видела, кого она видела, и что ей сказали. Не то Минзи умела располагать к себе, не то сказывался дефицит кого-то близкого, кого Элия потеряла, покинув Хэншуй.
Чживон крутил мобильный в руке целый час, сидя в выделенной ему спальне, но так и не набрался смелости позвонить Джиёну и сообщить что-либо, попросить ещё отсрочку, объяснить трудности, связанные с этой ведьмой. Ведьма! Скажут тоже. Колдовство, привороты, наведение чар — в каком веке они живут? Нет, шаман с Утёса богов действительно читал мысли, но это не сверхспособности, как у Супермена или Росомахи, на худой конец. Чживон верил, что овладеть чем-то подобным: телекинезом, телепатией или гипнозом можно после обучения, хорошенько прошарив психологию, медитируя, да много чего! Это не волшебной палочкой махать, всё объяснить можно. И пророчества Элии что-то из ряда логических импульсов, но никак не магия. А эти женщины, лишь бы сделать из мухи слона!
Отыскав в особняке юную жертву своей наёмнической деятельности, Эвр позвал её поболтать, усадив намеренно в зале, в кресло, под люстрой в четыре рожка, чтобы никаких намёков на близость, сближение, интимность. Или ему лучше начинать смиряться и представлять себя с ней? Нет, он найдёт другой выход, или Дракон что-нибудь придумает. Почему бы тому не пойти навстречу, не войти в положение? Потому что это Дракон, на что он вообще надеется? Ему плевать на людей и обстоятельства. Это с нормальным человеком что-то может приключиться и что-то будет непреодолимо, у Джиёна же обстоятельства зависят от него, а не наоборот.
Элия побрела за Чживоном с подсвечником, найденным в каком-то забытом углу — тренировалась угадывать прошлое и будущее вещей, как её и надоумили. Но когда села в кресло, подсвечник поставила на тумбочку рядом.
— Ну как? Получается? — указал на канделябр Бобби.
— Не очень… Либо у этих вещей очень скучная жизнь, либо они не хотят со мной общаться, — посмеялась Элия. Она пыталась скрыть счастье, что Чживон позвал её, и они сидят вдвоём, одни. Хоть бы на ужин не позвали раньше времени!
— Я хотел тебе сказать кое-что… — «Неужели предложение? Он говорил о сюрпризах, что Черин их может испортить. Значит, что-то готовил? Или нет? Я забегаю вперёд, у нас ещё столько всего нерешенного, какая свадьба?» — неслось в голове влюбленной девушки. — Нам завтра нужно будет отъехать. На несколько дней.
— На несколько дней? Зачем? — подумав, Элия доспросила: — Куда?
— В Шэньси, соседнюю провинцию… — Что-то в глазах провидицы насторожило наёмника, что-то там мелькнуло такое, словно она знает о чем-то. Упоминание Шэньси вызвало реакцию. С чего бы? — Ты была там когда-нибудь?
— Да… недавно, — определенно борясь с собой и задавливая какую-то правду, что читалось буквально на её лбу, Элия абстрактно пояснила: — пришлось заночевать в Сиане. Так, зачем нам в Шэньси?
— У меня там есть друг. Очень хороший человек, влиятельный. Мы с ним созвонились, и он сказал, что для меня есть работа, очень хорошая, и жильё предоставляют, и я подумал, что не будем мы отягощать собой Черин, а, наконец, обретём полную самостоятельность и заживём, не стесняемые никем.
— О, Вон! — Элия поднялась и подлетела к нему, обняв за шею. Он выдержал несколько секунд, после чего взял её руки и, сняв с себя, крепко сжал в ладонях. — Это… это…
— Тебе нравится идея?
— Это здорово! Правда, я начала привязываться к Минзи, — чувствуя, что так прозвучит некрасиво, девушка добавила: — и к твоей кузине. Она великодушная и добрая.
— Значит, решено? Завтра едем в Шэньси! Я представлю тебя своему другу, ты с ним пообщаешься, он тебе понравится. Расскажем ему о твоих способностях, он и тебе найдёт применение, он очень умный.
— Я надеялась, что продолжу учёбу, по медицинскому направлению…
— Конечно, если захочешь, то будешь учиться, — приобнял Бобби Элию и, поцеловав в щеку, собрался с силами, вымучено и, переступая через себя, поцеловал в губы. Привезти в новое место и заставить там выполнять необходимые указания, как минимум подозрительно, это требует закрепления привязанности. Элия откликнулась на поцелуй с пылом первой любви, не знающей усталости, так что Чживону пришлось задержать свою моральную пытку, после чего, наконец, их позвала есть Минзи. Для него спасение, для Элии — наказание.
Ночью ей снился ливень, такой буйный дождь с грозой, каких она никогда не видывала. Разве что в ту ночь, когда умерла бабушка. Громыхал гром, бесновались молнии, ветер дул такой, что в его вихрях можно было ждать отломанные доски, ветки деревьев, старые покрышки. И под этим ненастьем стояла она, окружаемая красными кольцами, чешуйчатыми, шевелящимися. Ужас пронзил тело, заставив оледенеть. Элия проследила за источником этой бесконечной спирали, опутывающей её, и увидела морду дракона, того самого мифического Чжулуна, который уже снился ей как-то. Мудрыми глазами он разглядывал её, не кидаясь на неё и не душа. Верхнее кольцо, которое было уже до самых бёдер Элии, вдруг превратилось в прутья, устремившиеся вверх. Золотые прутья бросились в одну точку и соединились над её головой, превратившись в клетку. Просунув между ними руку, Элия закричала и позвала на помощь, но за пределами колец была тьма. Проснувшись от этого кошмара, девушка подскочила на кровати. Всё лицо было залито слезами, мокрое, будто и впрямь на него пролился дождь.
Примечания:
* сянци — настольная китайская игра, вроде шахмат
Чжулун
Для тех, кто не поклонник скорости, ветра и риска, езда на мотоцикле не большое развлечение, и ещё меньшее удовольствие. Меня привлекало в ней только одно — тесное присутствие Вона, которого я могла обнимать в течение долгой-долгой поездки, вдыхая смесь железа и кожи защитной куртки. Я бы предпочла по удобствам купе поезда, или место в междугородней электричке, но в них не получилось бы сделать повисшую тишину и отсутствие разговора естественным состоянием, там они были бы натянутыми и давящими, а вот молчать, мчась на мотоцикле — самое нормальное явление, не орать же? Не знаю, что было тому причиной, неустроенность, подготовка к новому переезду или какие-то закулисные конфликты с Черин, которые, мне казалось, существовали, но с Воном у нас не выходило доверительных бесед, да даже просто продолжительного чесания языками не возникало, как бывало с… Неважно, они оказались лгунами, поэтому лучше пусть парень будет молчалив, но верен и честен. И всё же мне не хватало присутствия Вона, его словесного вторжения, или тех непосредственных объятий и поцелуев, которыми он щедро награждал меня ещё два дня назад, пока мы не приехали сюда. В отсутствии прежней внимательности ко мне Вона я винила Шаньси и наше гостевое положение, поэтому, несмотря на симпатию к Минзи, выросшую за двое суток в десятки раз, почти до настоящей дружбы, я прощалась с хозяйками особняка без лишних сожалений. Мне хотелось уехать куда-нибудь, где Вона ничего не будет сдерживать. Я видела в его глазах, что он торопится сорваться, горит очередной поездкой — не в этом ли душа всех байкеров? — уже слышит гул дороги и сжимает кулаки, словно в них руль Волчицы. Этот руль напоминал мне о рогах быков, укрощаемых тореадорами. Или скорее тех, на которых нужно было удержаться на родео, и водитель-наездник чувствовал себя повелителем какой-то мощной силы, подвластной ему одному.