— Ты выпил? — зачем-то спросила я об очевидном. Вон поднял глаза и нашёл меня ими.
— Да, немного, — расплылся он, кивнув на бутылку. — Ещё немного захватил, допить тут.
— В честь чего ты вдруг это решил? — напряглась я, бессознательно, каким-то врожденным чутьём отрицательно относясь к выпившим до охмелевшего состояния людям.
— А почему бы нет? — пожал плечами он. — Я получил неплохие деньги, это уже один из поводов.
— Ты даже не поужинал? — не узнавая его, волнуясь и переживая (что с ним такое?), скрестила я руки на груди и так и стояла, разделяемая с ним кроватью. Он плюхнулся на неё с другой стороны.
— Как я мог? Мы же ужинаем вместе.
— Может, и выпить нам следовало вместе? — сердящаяся, стараясь сдержать гнев, я со злобой косилась на бутылку.
— Хочешь?
— Нет! — отрезала я.
— Тогда я закажу ужин, — пробубнил Вон и, подняв трубку, слегка заплетающимся, но верным языком обозначил обычный наш заказ. — Сейчас принесут. Садись, чего ты встала? В ногах правды нет.
— Я не понимаю, что произошло. Ты вдруг резко ушёл, я думала, что по делу, а ты напился…
— Не напился, а выпил, — поправил с насмешкой Вон. Как будто это что-то меняло!
— У тебя… бывают проблемы с алкоголем? — пытаясь успокоиться, села всё-таки я. А если ему нужна помощь? Если у него есть такой порок и тяга? Вон хмыкнул.
— Нет, у меня с ним всё отлично. Мы дружим, — посмеявшись, он поднялся за бутылкой и стаканом.
— Тебе не достаточно?
— Перед едой нужен аперитив, — подмигнул он, наливая себе. Я отказалась ещё до этого, и только это остановило меня сунуть второй стакан под горлышко. Пусть бы посмотрел, как это выглядит со стороны! Он замер со стаканом и, развернувшись на меня, задумчиво и приглушенно проговорил: — Я после ужина скажу тебе, зачем я выпил, ладно? — Что-то вразумительное, появившееся в интонации при этом, примирило меня на некоторое время с его состоянием.
За ужином, сытным и вкусным, Вон опустошил бутылку. Но закуска не впитывала в себя всё абсолютно, нейтрализуя градусы, поэтому под конец он был по-настоящему пьян. Нет, он стоял на ногах, хоть и покачиваясь, и даже не засыпал, но все его манеры, разговоры и взгляды принадлежали пьяному человеку. Когда я убирала посуду с постели, ветер поднимался, и опять ветки начинали стучать по крыше и даже скрипеть по стеклу окна. Поправив поплотнее шторы, одна к другой, без зазоров, я обернулась и наткнулась на взор Вона, исподлобья устремившийся ко мне. Сжавшись от обиды на то, что он позволил себе при мне стать таким, я всё-таки ждала объяснений. Он молчал.
— Ты сказал, что объяснишь, почему выпил. — Разгоряченный острой курицей и алкоголем, он ещё минут двадцать назад разделся до пояса и теперь, подобно охранному псу, завидевшему незнакомца, приближающегося к его территории, стал подниматься, чтобы подойти самому. От него пахло спиртным, стойко и жарко, так что и меня грозило бросить в пот от того только, что нахожусь близко с пышущим нетрезвостью Воном, выглядящим прочно, порочно и опасно, как если бы держал кнут, указывая на то, кто в доминирующем положении.
— Помнишь, я тебе как-то говорил, что не все парни могут быть наглыми и безрассудными? — Он подошёл так близко, что пряжка его ремня коснулась моего живота. Отклоняющийся корпусом назад, чтобы удобнее было смотреть мне в лицо, Вон протянул одну ладонь и положил мне её на щеку, а другую пристроил на талию.
— Помню, — несмело сказала я.
— А ещё я говорил, что чтобы позволить себе что-то, иногда нужно выпить для храбрости…
— Выпить, а не напиться! — упрекнула я его, но он уже притягивал меня к себе, откидывая волосы назад и приникая поцелуем к уху, возбуждено дыша в него, кусая за мочку, опускаясь губами ниже. — Вон, это всё можно было сделать и не напиваясь! Ты мне не нравишься выпившим.
— Ты ещё не узнала меня таким до конца, — шепнул он, продолжая сминать меня и влажно оставлять следы на шее. Его руки принялись меня раздевать. По крыше застучал дождь. Неожиданно, весь день погода была прекрасной.
— Вон, я не знаю, для чего тебе нужна была храбрость, но… — Он заткнул мне рот поцелуем, схватив пальцами за подбородок и проникнув внутрь языком. Я не любила вкус такого крепкого спиртного, но в виде коктейля из виски, уст Вона и пронырливого языка Вона, он показался мне сносным, и отдаленно приятным. Развязность, в которую превратился поцелуй, шокировала первые несколько секунд, а потом, сопровождаемая крепкими руками на моих бёдрах, возбудила и меня, хотя умом я понимала, что всё это очень нехорошо, и Вон не должен был напиваться для того, что задумал, и зря он задумал это так быстро. Я едва оторвалась от него, когда губы загудели от притока крови, родившегося в жадных засосах. — Вон, перестань, давай не будем этого делать так…
— Так — это как? — посмотрел он на меня, забравшись ладонями под майку и гладя мой худой живот.
— Вот так… спонтанно, спьяну.
— Спонтанно? А ты хочешь всё по сценарию? — Вон подхватил меня под бёдра и, поддерживая за них без труда, как если бы я ничего не весила, вынудил повиснуть на нём спереди, обхватив ногами торс, а руками шею. Теперь его выпирающая вперед пряжка упёрлась в меня прямо сквозь тонкую ткань трусиков. — Элия, это было бы так скучно, да и за что ты переживаешь? Я не настолько пьян, чтобы не понимать, что делаю…
— Вон, я просто… ну, не готова, что ли. — Он нахмурился.
— Не готова? А что нужно такого особенного для подготовки? — Положив меня на постель, Вон навис сверху. Где-то вдали послышались раскаты грома, и дождь усилился, тарабаня по крыше.
— Мы так мало знакомы… — Он опустил лицо к моей груди и, схватив майку за бретельку, потянул её. Я поймала его кисть, пытаясь остановить, но не сумела перебороть силы ручищи Вона. Он спустил майку наполовину, обнажив одну мою грудь, и впился в неё губами. Стыд и алая краска залили мне лицо и шею. — Вон, Вон! Пожалуйста…
— Я хочу тебя, хочу сейчас, — пробормотал он, мимолётно отвлекаясь и стаскивая вниз уже вторую половину майки.
— Вон, пожалуйста, давай подождём, давай сначала определимся с местом жительства…
— Я не могу больше ждать, красавица, я хочу тебя с первого взгляда, ты же знаешь, я полюбил тебя и… — Его пальцы потащили с меня трусики, забравшись под резинку. Я взвизгнула, хватаясь за них и пытаясь его остановить. Запах спиртного резал дыхание, так что почти слезились глаза. Послышался второй раскат грома, ещё более мощный, приближающийся.
— Вон, прошу тебя, Вон! — Я не могла представить себя без всего, при свете, под парнем, пусть он и мой молодой человек, но какой-то частью разума я поймала себя на мысли о том, что он мне как будто чужой, мы не настолько близки, чтобы случилось подобное. Он остановился, разъярённо подняв ко мне лицо. Я поспешила натянуть майку обратно.
— Что не так?! Что тебе не нравится?!
— Я… я… — «Не знаю» — это отсутствие довода. Я не могу сказать вот так глупо «не знаю», но больше сказать мне нечего. Что мне не нравится? Что он пьян, но это мы уже обсудили, и он признался, что выпил для храбрости. Что он слишком торопится? Но он всегда таким был, рубил с плеча, решал налету. В этом и есть Вон — в скорости и быстрых поступках. Он приподнялся и, надменно дёргая желваками, встал в ногах, возле кровати, уперев руки в бока.
— Ты не любишь меня? — спросил он.
— Я?! Да как ты мог подумать такое? Я же… поехала бы я с тобой, если бы не любила? Вон, ты что…
— Ты не любишь меня! — с презрением брызнул он этой фразой, искажённой пьяным негодованием. Вон резко направился к двери. — Если я тебе не нужен, так я уйду прямо сейчас, и беспокоить тебя больше не буду! Мы больше не увидимся, Элия, прощай! — С этой раскалённой и жуткой тирадой, он, не надевая футболки, схватил свою куртку и, напяливая на голое тело, совал правую ступню в ботинок. Я подскочила, не веря своим ушам. Нет, только не это!