В полной темноте почему-то было почти светло от непрекращающихся вспышек молний на улице.
— Да, я с ней спал, — не полностью протрезвевший и гордый, сказал Вон. Я заплакала опять. Несмотря на всё увиденное, на те его безразборчивые связи, на неприглядность сцен, что для меня были так болезненны, я не могла поверить в это и понять, как влюбилась в подобного человека? Не только влюбилась, но продолжала любить, несмотря на явную измену. Предательство, происходившее через стенку, пока я спала, мечтая о светлом будущем, свадьбе и Воне-муже, которому рожу детей и буду готовить завтрак, обед и ужин, где-нибудь высоко в горах, подальше ото всех, в собственном домике. Пока я тешила себя этими фантазиями, он оргазмировал на Черин, впивающейся в его спину ногтями, из-за чего он заламывал ей руки, чтобы «не оставляла следов», а она смеялась и кусала его губы, чтобы позлить. Не знаю, было ли мне больнее, когда десять минут назад разорвалась моя плева, или растоптанное сердце болеть уже не в состоянии, убитое болью напрочь?
— Почему? За что?! — всхлипывая, сползла я на корточки, поджав к себе коленки и уткнувшись в них. Проведя пальцами по ногам, я почувствовала на них кровь и, пристыженная и осознающая, что произошло, взвыла громче. Вон сел на кровать, не глядя на меня, напряжено слушая грозу. Она и не думала утихать.
— Я взрослый мальчик. Мне надо иногда трахаться. — Это объяснение, каким бы грубым и подлым оно не было, каким-то образом позволило мне немного приободриться. Мужчины, конечно, хотят секса. Он не требовал его от меня, но нашёл, где мог. Но он привёз меня в дом своей любовницы! Он выставил меня такой дурой… какой не выставил даже Тэхён, провернув дело с духом-хранителем. Он не потешался за моей спиной с Гуком и Шугой, если вспомнить, были моменты, когда они прокалывались, начиная общаться, как и положено друзьям, но Вон с Черин не дали повода для подозрений. Они были безупречны во лжи. — Ты увидела, как мы с ней трахаемся? — спросил он. Я стиснула зубы, чтобы не впасть в истерику, забившаяся и униженная, я хотела бы, чтоб Вон поднял меня, прижал к себе, умолял простить и говорил, что берёг меня, не хотел торопить, ублажал себя с другими, ждал, когда я тоже захочу. Я бы простила его. Я прощу его, пусть только скажет что-нибудь ласковое, объясняющее, оправдывающее всё. — Да или нет?! — настаивал он.
— Да, увидела.
— Что ещё? — как инквизитор задал он вопрос. Да что ему за дело? Что мне за дело! Я не хочу знать о той череде девиц, которые были на его пути, я хочу, больше всего на свете сейчас хочу, чтобы он залечил моё сердце одной-двумя фразами, любящим поцелуем. Да, я крикнула на него и не подпустила к себе, но то был порыв эмоций, шок! Почему он не поймёт меня, не постарается успокоить?
— Я увидела их всех… всех, с кем ты был… не успела посчитать, но их было много, больше сорока.
— Больше, — скупо подтвердил Вон. Я посмотрела на него. Чего же ты ждёшь? Попроси прощения, объяснись! Моя душа принадлежит твоей, я отдалась тебе, потому что не было ничего страшнее, чем потерять тебя, а теперь выясняется, что ты мне и не принадлежал? Я хочу разувериться в этом, обмани меня как-нибудь ещё раз, если увиденное мною правда, мне такой правды не надо, она меня убивает, мне больно от неё.
— А потом я стала видеть всё, что происходило возле этого стола, — зачем-то принялась рассказывать я, чтобы как-то отвлечься от боли. Буря за стенами стала утихать. — Едва коснулась, и всё увидела… прежних постояльцев и отдыхающих.
— А будущее?
— Почему ты спал с Черин?
— Ты видела что-нибудь из будущего?
— Я видела тебя с Черин. — Я опустила лицо, потершись лбом о колени. — Две ночи назад. Ты говорил, что любишь меня, как же можно так любить, чтоб спать с другой? — Цокнув языком, Вон поднял свои боксеры, но увидев, что выпачкан в крови, не стал их надевать. Собрав свою одежду в охапку, перекинув через плечо рюкзак, он шагнул к выходу. По пути к нему как раз была ванная, чтобы зайти и отмыться, и одеться там же. Вон остановился на пороге.
— Любить так нельзя. Но я тебя и не люблю. Это была игра, в которую ты поверила. Ничего личного, Элия, это просто моя работа. Прощай, — мотнул он головой и вышел. Навсегда. Он не подошёл, не попросил прощения, не попытался успокоить меня, продолжить обман хотя бы ради того, чтобы я не сошла с ума этой ночью. Он не остался со мной ни на минуту, просто по-человечески, чтобы не так сильно убить меня. Он ушёл, и я поняла, что навсегда, поняла, что видения будущего, расплывчатые и неясные, которые я не стала ему озвучивать, надеясь до последнего, что они лживы — правда. Я была одна где-то на краю земли, мои волосы снова были белыми, а рядом, не очень близко, появился и сложил свои кольца Чжулун, наблюдая вместе со мной за бесконечной морской гладью.
***
Джиён вошёл в домик через открытую дверь. Её никто не запер. Тропинка, ведущая сюда, была забросана сломанными ветками, а через лужи приходилось перешагивать. Ну и ураган выдался этой ночью! Далеко не суеверный, Джиён вынужден был признать, что совпадение слишком очевидное. Бобби умчался, выполнив свой долг, а когда он его выполнял, творилось чёрти что. Показалось на какой-то момент, что Лишань вырвет из почвы этот необузданный ветер и стряхнёт с неё всех. А гроза? Такой грозы он не видел никогда в жизни. Она била ровно вокруг этого дома, но умудрилась не спалить ни одно дерево. Джиён вошёл внутрь и, не спеша проходя вглубь комнат, натыкался на бардак, перевёрнутые покрывала, вещи, отпинаные с пути девичьи сандалии, одна из которых перевернулась вверх подошвой.
Мужчина замер в проходе в спальню. На огромной кровати, под двуспальным одеялом, виднелась на белой подушке маленькая темная головка, безжизненно покоящаяся и недвижимая. Занавеси никто не разводил, чтобы впустить солнечный свет. А надо бы.
— Уже четвёртый час дня, ты в курсе? — обойдя кровать, Джиён увидел упавший столик и валяющуюся жабу. Подняв мебель, он взял в руку статуэтку, сулящую материальное благополучие, и расшторил окно. Обернувшись, он увидел всё ту же позу, всё то же состояние. Элия, накрывшись по самые уши, смотрела в одну точку, почти не моргая. Джиён присел на постель рядом. — Надо бы встать и поесть. — Ему не отвечали, да он и не сомневался, что так будет. Конечно, тонкий душевный склад юной девицы, ей надо оправиться и прийти в себя. Что ж, способности пробуждены были, пусть оклемается, вечных депрессий не бывает, от них либо излечиваются, либо вешаются. Повеситься провидице никто не даст, значит, у неё нет выбора — только исцелиться. — Что хочешь на завтрак? — Джиён ухмыльнулся, хлопнув себя по колену. — Впрочем, уже обед. — Найдя во второй руке всё ту же жабу, он поставил её на место. — Итак, Элия… Ты можешь продолжать пребывать в этом унынии, но услышать ты меня услышишь. Я обрисую тебе в общих чертах, что же произошло, и кто я такой…
— Дракон, — тихо прошептала она и медленно перевела глаза на Джиёна. — Я знаю, что ты Дракон.
— Как быстро умнеют девушки, став женщинами. Отлично, что ж, одним объяснением меньше, — улыбнулся он. — Если ты знаешь всё остальное — хорошо, если нет, то поведаю. Я нанял Бобби, которого ты называла Воном, чтобы он привёз тебя ко мне. Он наёмник, и, можно так сказать, специализируется на соблазнении женщин. Как ты могла понять на собственном примере, у него это удачно выходит. Похитить тебя был не вариант. По всем слухам и сведениям, тебя нельзя было морально травмировать, но, увы, Бобби не выдержал этой ночью и не дождался, когда ты сделаешь то, ради чего я тебя и заказывал. Не стану томить, мне, как и большинству, нужно от тебя предсказание. Если бы ты была расположена дружески, то согласилась бы по просьбе возлюбленного погадать мне, а враждебно настроенной прорицательнице не знаешь, верить ли? — Джиён вздохнул, достав сигарету. Сунув её в рот, он принялся шарить ладонями по карманам, когда увидел, что кончик сигареты загорелся. Подавив изумление, мужчина посмотрел на Элию и увидел, что она смотрела пристально на его сигарету. Отведя её пальцами ото рта, Джиён повёл бровью: — Ты меня хотела сжечь?
— Нет.
— Тогда спасибо. — Посмотрев ещё раз на тлеющий огонёк, главарь сингапурской мафии продолжил курить, пораженный открытием дополнительных способностей ведьмы. А она, судя по всему, становилась самой реальной ведьмой из всех, каких можно отыскать на планете. — Немного отвлекусь от темы, делясь жизненным опытом. Не то чтобы успокоить тебя хочу, но если захочешь утешиться, ты найдёшь в этом что-то. Понимаешь ли, девочка моя, в этом мире очень мало кому можно верить. Особенно лучше не верить мужчинам, если ты женщина, и не стоит верить женщинам, если ты мужчина. Со своим полом номера не всегда прокатывают, а вот с противоположным — ну вовсе тёмный лес. Жизнь — это тебе не пирамидки в песочнице лепить. В жизни полно ублюдков, обманщиков, подонков, преступников. Их было и будет больше, чем хороших людей. Это не я придумал, и не ты — таков факт. Напоремся мы на плохих или хороших — тоже зависит не от нас, в любом случае с годами мы будем встречаться и с теми, и с теми. Отличить одних от других тоже не всегда возможно, знаешь, почему? Потому что одни и те же люди хорошие с одними, и плохие с другими, и иногда, зло причинят нам или добро, зависит от нас. А иногда и нет. Как же быть? Да никак. Не верить никому. Ужасно и трудно? А вот так сопли размазывать по подушке весело и легко? Эх, Элия, Элия… Я, к сожалению, ничем не могу помочь в ситуации с Бобби, потому что вроде бы и я её создал, но Бобби мне не принадлежит, да и твои чувства уже познали горе разочарования, что же теперь? Ныть, горевать, мстить? Ничто из этого не приносит удовлетворения. А знаешь, что приносит? Успешность. И когда становится поебать на тех, кто причинил тебе зло. Ты не представляешь, как это бесподобно, когда тебя ненавидят, а тебе поебать. Тебе завидуют, а тебе поебать. Тебе желают зла, а тебе поебать. Это чудеснейшее чувство на свете. — Элия вроде бы сфокусировалась на нём, и Джиён попытался угадать, прислушивается или всё-таки хочет запалить, как факел? — Естественно, что ты сейчас и мне не будешь доверять, но, моё отличие от предыдущих твоих компаньонов в том, что я у тебя и не прошу мне верить, я не говорю тебе, что я твой друг или помощник — нет. Я бандит, огромных масштабов бандит, и мне уже не до маскарада. Я сразу говорю тебе, что я плохой человек, которому нужны твои услуги. Как и Дзи-си, порешившему твою семью, — глаза Элии вспыхнули ярче. — Да, разница в том, что добудь он тебя, он бы выслушал предсказание и порешил бы и тебя тоже, а я не буду. Я не разорюсь на трёхразовом питании щупленькой девочки, если она согласится сотрудничать со мной в течение продолжительного срока.