Бобби перебирал дальше все более-менее могущественные кланы Азии, какие знал и мог вспомнить. Белый лотос? Жуткие фанатики, они промоют мозг и сделают из него долбанутого сектанта. Пятизвёздные? Эти тоже ратуют за добродетельность. Гонконгская триада? Опять же, слишком тесно. Ничего ему не подходит, ничего! Не упасть же до уровня Шаолиня? Да и те продажные твари, сдадут его, как нечего делать. А, может, Чживон о себе слишком хорошо думает? Вдруг он никому не нужен и никто за ним не охотится? Пока. Да, но разболтай тайну Дракона — он не простит.
Чуть позже опять появился Ёндже и дал Бобби телефон, разрешив позвонить своему другу Ханбину, и сообщить о своём состоянии. Вежливо оставив молодого человека с мобильным наедине, Ёндже вышел, но Чживон не сомневался, что тут где-нибудь есть прослушка. Возможно в самом телефоне. Но БиАю ему требовалось позвонить, чтобы выяснить всё необходимое для окончательного решения. Набрав номер на память, Бобби поднёс трубку к уху. Подняли быстро.
— Алло, БиАй, привет! — сказал он, прокашлявшись предварительно, прежде чем сделать звонок. Голос его, хриплый и низкий, уже был получше, чем сразу после пробуждения, но всё равно подсел с тех пор, как он погрузился в агонию переломанного полутрупа.
— Бобби?! Бобби, как ты? С тобой всё в порядке? — С неподдельной тревогой посыпал вопросами друг.
— Да вроде бы… почти ничего не болит, живой, рука на месте… какой сегодня день, который час? — Ханбин назвал ему число и время, добавив:
— Тебя увезли четыре дня назад, я волновался, хоть они вчера и звонили сказать, что твоё состояние стабилизировалось.
— БиАй, а кто они? — тише спросил Чживон. Но если тем людям, что его тут держат, вопрос не понравится, они наверняка могут отрубить связь.
- Я не знаю, правда, я могу только предполагать…
- Предположи, потому что я в полном замешательстве и без понятия, у кого я под колпаком.
- Ну, я видел золотую маску, и кожаные штаны. Чёрные кожаные штаны. И у них бешеная реакция, мы с Чжунхэ не успели и дёрнуться, как пистолеты смотрели на нас. Прости, что не сумели отбить тебя, но всё равно ведь спасения для тебя не было, а они предложили помочь, пообещали попробовать. И, кажется, они смогли воскресить тебя.
— Смогли, — прошептал Чживон, анализируя услышанное. — Золото и черная кожа, говоришь? Но это же сказки, БиАй.
— Я знаю, поэтому ничего не утверждаю. Я знаю, что золотые — легенды времён Чосон или Трёх королевств. Но если эти люди и косят под кого-то, то под них.
— И они ведь не добрые святые бродяги. Даже канувшие в историю золотые были ворами и убийцами, с чего бы подражателям этих бандитов помогать мне? — Чживон тут же опомнился. — Ах да, они же кое-что хотят от меня…
— Да, они и мне сказали, что им нужна информация. Ты знаешь, какая? Ты сможешь им помочь? — Бобби хотел сказать другу, что пока не надумал заключать союз, но тот, не дождавшись, добавил: — Ты видел Бёль? Она там? Они забрали её, Чживон, забрали Бёль…
В голосе Ханбина просквозила такая мука, что Бобби замер и замолчал. Так, значит, этот милый доктор и не был благим Амитабхой*, а целенаправленно стремился что-то получить, взамен чего готов был оказать услугу. Услуга немалая, ценная — жизнь и здоровье вернул ему, Чживону, но всё-таки, взятая в заложницы маленькая девочка… Он знал, как Ханбин любит сестру, души в ней не чает, трясётся над ней. Бобби представлял, что творится в голове товарища, да и в целом, какие переживания и волнения обуревают его.
— Что они хотят? Информацию? Тогда они её отпустят? — спросил сухо Бобби.
— И помощи, как я понял. Они хотят вернуть какую-то девчонку, которую ты когда-то у них забрал. — У них? Значит, те два жалких спутника Элии тоже имеют какое-то касательство к Ю Ёндже? Как их там звали? Напрягая память, Бобби вспомнил одного — Ви, а второго — нет. — Мы сможем им помочь? — настороженно спросил БиАй.
— Я сделаю всё, чтобы они вернули тебе Бёль, — заверил Чживон и попрощался, пообещав ещё выйти на связь в ближайшее время, если получится. Итак, карты разыграны, у него нет права выбирать и ломаться, ему дали пару часов подумать так, ради того, чтобы он пришёл в себя окончательно. Но на самом деле, если он не выдаст Дракона, то пострадает маленькая девочка, судьба которой — самое дорогое, что есть у Ханбина. И он, его лучший друг, не смеет рисоваться и рисковать Бёль. Нечего размышлять, он выдаст всё, что знает, он поведает всё об Элии, если им нужны подробности, то даже о том, как переспал с ней, после чего скрылся, никогда её больше не встретив. Он изложит истинную версию её пропажи и, если им так надо, поедет к Джиёну пытаться забирать ведьму обратно. Терять ему уже будет нечего, он подпишет себе приговор, развязав язык. Поэтому лучше самому и пойти навстречу смерти, распахнуть ей объятья. Если это вернёт сестру Ханбину — пусть будет так. Бобби, уже в который раз, осознал, что обречён, и маятник, который шатается от спасения к гибели, вот-вот перестанет качаться, и остановится у черты, служащей ступенью на эшафот.
В палату третий раз вошёл учёный в белом халате. Присаживаясь на стул, по всему виду готовый к долгой беседе, он поправил очки, но, увидев выражение лица Чживона, снял их и сунул в нагрудный карман.
— Ну что, молодой человек, вы пришли к какому-то итогу?
— Что вы сделаете с Бёль, если я откажусь говорить? — зачем-то спросил Бобби, хотя знал, что не заартачится.
— А что обычно делал ты с людьми, которых тебе заказывали? — Наёмник намёк понял без пояснений. Что ж, плевать на себя, к чёрту, он давно никчёмный и неприкаянный на этой земле, зашедший в тупик. Жаль, с Дохи вряд ли уже свидится.
— Элию мне заказал Дракон, — начал Чживон, — я отвёз её ему в Хуацин, где и оставил. Где она теперь — мне не ведомо.
Звонок от Бобби успокоил немного Ханбина. На этот раз повезло, и подлости не вышло, им помогли, вернули жизнь. Сжатые четверо суток нервы немного расслабились. В университете голова стала хоть что-то соображать, краем уха слушать, хотя всё равно потом придётся выкручиваться на зачётах и экзаменах, как обычно, используя связи и деньги. Но всё же на парах было полегче, чем дома, где он уже столько дней жил один. Нет смеха и криков сестры, пугающая тишина. Ему не нужно для неё готовить, отвозить её в школу или встречать. Пусть он не всегда это делал, иногда Бёль взбрыкивала и желала ходить туда или обратно с подружками, но ушла значительная часть занятий чем-либо, потому что половина времени Ханбина вертелась вокруг сестрёнки. Ужинали они через день вместе, смеясь и экспериментируя с блюдами. Бёль любила сладости, и постоянно норовила всё подсластить, даже красную фасоль, стоило отвернуться, слепливала прямо в тарелке в пирожок, посыпанный сахаром. И он редко, очень редко не ночевал дома, потому что знал, что Бёль боится быть одна в темноте, а со светом не засыпает. Их спальни, напротив друг друга, всегда держали двери открытыми, чтобы девочка могла, если что, позвать старшего брата. Он смотрел с ней перед сном мультики. Когда-то читал ей книжки, которые она теперь в состоянии читать сама, но всё равно, нет-нет, да пробиралась к нему, садилась на кровать, и начинала пересказывать что-нибудь, что узнала в школе, или прямо с учебником и приволакивалась, расспрашивая брата о подробностях чего-либо. Он для неё был герой и всезнайка, имидж которого Ханбин с удовольствием поддерживал.
Даже когда он перетрахивал пол-университета, то возвращался домой до ночи, не оставался до утра с девицами, пока недавно не возродились их отношения с Хёной. А потом расшибся Бобби, и вот, всего несколько отлучек привели к тому, что сестру похитили. Как он мог быть таким непредусмотрительным придурком?!
Занятия закончились, но осознание пустых стен, не наполненных беготнёй и весельем Бёль, не давало пойти, сесть в машину и поехать к себе. Обычно, когда у Хёны пар было меньше, она уже ждала его перед аудиторией, чтобы пообщаться. Если пар было меньше у него, то он уезжал домой, и уже оттуда, отдохнув и покутив где-нибудь с друзьями, звонил девушке, уточняя, где они встретятся. Но сегодня, впервые, ноги сами повели его к залу, в котором занимался второй курс. Впереди ещё целая пара! Его драгоценное время, вовсе не резиновое и исключительно принадлежащее ему, немного подешевело от того факта, что нечем его заполнить. За Бобби больше присматривать не надо, Бёль неизвестно где, Чжинхван мутит с какой-то баскетболисткой, Юнхён упёрся куда-то с Борой, Чжунхэ предлагал пойти выпить, но БиАй сам отказался. И вот стоит, как последний дурак, и ждёт полтора часа окончания последней лекции.