— Их — да, а их биографии меня не ебут уж точно.
Они подошли к плотной деревянной двери и Чжунэ постучал в неё. Из-за неё раздался грубоватый оклик «кто там? Войдите!», после чего дракон повернул ручку и вошёл в кабинет… или спальню. Чонгук первым делом увидел широкую кровать под балдахином чуть в стороне, а потом уже, в другой половине комнаты, стол с двумя креслами возле него, шкафы и что-то вроде серванта с выставкой коллекционного алкоголя. На одном из кресел, что было ближе к окну, за которым колыхались мягко зелёные ветки с жёлтыми отблесками полуденных лучей, сидел мужчина, закинув ноги на низкий табурет, специально, видимо, принесённый для того, чтобы служить подставкой. В одних голубых джинсах с надрезами выше колен, он был испещрён татуировками, самая крупная из которых — чёрный крест на весь бок, — притягивала к себе взоры. Сбритые виски и коротко остриженные сзади волосы выдавали привычный стиль давнего криминального авторитета, закалённого ещё в пору многочисленных банд, когда в каждом городе их было несколько десятков и все лупились между собой за место под солнцем. Такого давно нет, сильнейшие победили и укрупнялись, а бывшие властители, сверженные, если не убитые, прислуживали тем, с кем когда-то были на равных. Чонгук много слышал о Тэяне, но вживую видел впервые. Крепкий и мускулистый, он вызывал невольно что-то вроде уважения, или, скорее, настороженности, потому что смотрелся опасно, вопреки тому, что большим влиянием уже не обладал. Но, отсидевший в тюрьме и повидавший многое, он выглядел внушительно, несмотря на невысокий рост, как выглядят те, кто вышел из переделок, не оставлявших, казалось, шанса для спасения. К тридцати пяти годам он только уплотнился и стал более прожжённым, будто его мышцы твердели и наращивались с каждым годом, чтобы превратиться в броню. Кроме того, под его локтем лежала беретта, наверняка заряженная, сорокового или сорок пятого калибра — с расстояния точно не было видно, но какая разница в этих миллиметрах, если решат продырявить из ствола? Толщина раны не имеет значения, если она сквозная, в сердце, и смертельная. Тэян считал деньги, когда они вошли, и отложил своё занятие, чтобы, не вставая, наклониться вперёд и протянуть руку.
— Чжунэ! Ну, надо же!
— Привет, — пожал ему ладонь парень и уступил место Чонгуку, который поспешил повторить жест. — Это Чонвон, мой товарищ, мы вместе приехали.
— Ясно, — лениво откинулся Тэян, положив руки на живот. — Отдохнуть?
— Ну да, расслабиться, поджариться под солнышком.
— Пожарить девочек? — хмыкнул сутенёр. — Или вы в бордель только поздороваться приехали?
— Нет, конечно, за приятным тоже, — согласился Чжунэ. Тэян кивнул ему на кресло напротив, и тот сел.
— Ничего мне сказать не хочешь?
— По поводу? — Тэян указал на Чонгука.
— Этот в курсе всего? Или нам отойти и поговорить наедине? — Чжунэ нехотя повернулся к золотому, взгляд которого ёмко выразил, что лучше не пытаться скрывать от него что-либо.
— Он в курсе, можно при нём, — пробормотал студент, опустив взгляд.
— Тогда рассказывай, что там с Бобби?
— Да вроде всё в порядке, он ещё долечивается немного после травмы…
— Это была случайность?
— Он перестарался с инсценировкой смерти.
— Почему он решил кинуть с заказом Дзи-си? Что у него в голове творится?!
— А я ебу? — привычно хотел отболтаться Чжунэ, но, поглядев на Тэяна, покорнее объяснил: — Мы друзья, конечно, но своими наёмническими делами он редко делился, да и мы не лезли… Да и вообще, ты знаешь Бобби, он не любит оголять душу и много трепаться!
— Может, БиАй знает?
— Может и знает, он его лучший друг.
— А почему БиАй не приехал? — Тэян замотал ступнёй, как бы разминая её, словно она занемела. — Он с Бобби?
— Да, приглядывает за ним, — ухватился за подсказку Чжунэ.
— Ну, а ты, — переключился резко Тэян на Чонгука. — Новенький или только собираешься стать драконом?
— Собирается, — опередил того Чжунэ. — Он наш давний приятель, и очень выручил нас в этот раз, нашёл доктора, который смог залатать Чживона.
— Да, но мы его грохнули, чтоб не оставить свидетеля, — добавил Чонгук правды, только немного её перемешав. Спас-то Чживона Ёндже, но он не доктор вовсе, а доктора реально убили.
— В Сеуле? Кого-то замочили? — замер Тэян и, угнездившись после паузы в кресле удобнее, прищурился. — К вам никакие ребята не приходили с претензиями после этого?
— Нет, а должны были? — осторожно сглотнув слюну, спросил Чжунэ, силясь не уставиться на Чонгука.
— Я бы не удивился, если бы к вам в дверь постучали и стали выяснять, какого хера вы творите в Сеуле и на каких основаниях. Он давно не под нами, не под Джиёном, этот город, там нельзя беспределить.
— Да мы не беспределили, всё очень аккуратно сделали, — заверил золотой, не зная, как бы так подобраться к подозрительным намёкам Тэяна, как бы узнать, что именно ему известно?
— Ладно, что уж теперь, — махнул начальник борделя. — Бобби просил что-нибудь мне передать?
— Только то, что с ним всё в порядке, — опять заговорил Чонгук, владея полностью информацией, которую выложил, теперь уже бывший, вольный брат с Утёса богов, — и что Джиёну не стоит знать, что он жив.
— Я не думаю, что Джиёну есть до него вообще какое-то дело, и не думаю, что знание подобного рода создало бы брату какую-то опасность, но раз он просит… Я не собираюсь обсуждать его с Джиёном. — Тэян заметил неловкость и растерянность в лице Чжунэ. — Он же не за себя боится, а за вас, так? Что Джиён сможет как-нибудь манипулировать вами через него. Повторюсь: не думаю, что на данном этапе Джи это как-либо будет интересно.
— Что ему вообще интересно? — хмыкнул Чжунэ. Тэян пронзительно и выразительно воззрился на парня, продолжительно помолчав. От тишины образовалось напряжение.
— Деньги, — наконец, разрушил её Тэян, положив ладонь на пачки со стодолларовыми купюрами, с банкнот которых бесхитростным взглядом смотрел первый президент Сингапура Юсоф бин Исхак. — Власть, развлечения, что и всем нам интересно. К слову о развлечениях, выбрали себе уже по девочке, или ещё не смотрели их?
— Может, посоветуешь какую? — засмеялся Чжунэ.
— Я плохого товара не держу, всех могу посоветовать, но тут дело вкуса.
— А блондинки есть? — полюбопытствовал Чонгук, подразумевая свой интерес. Элию могли запихнуть куда угодно, под видом кого угодно, а опознавательных знаков у неё, кроме того, что она худая и белая, никаких. Но с её экзотической внешностью других и не требуется. Тэян почему-то воспринял любопытство Чонгука своеобразно, повторив свой протяжный и тяжёлый взгляд, сопровождавшийся хмурым молчанием.
— Блондинки… — выдохнул он. — Их много кто хочет. Крашеные дешевле, натуральные дороже. Намного дороже. Сингапур ежегодно посещает около восемнадцати миллионов туристов — это почти в четыре раза больше самого населения. Из этих миллионов, хорошо, если полмиллиона из Европы и Америки, другие — азиаты, для которых блондинки — привлекательная редкость. К сожалению, на данный момент у меня только крашенные, но на следующей неделе жду партию с Запада, среди них обычно бывают природные… Есть ещё пожелания? — Чонгук подумал, что если и спать с какой-нибудь путаной, то ему нужна такая, которая здесь давно, года два точно, и всё-всё знает.
— Поопытнее бы. Люблю, которые всё умеют.
— Езжайте в нижний притон, к Зико, опытнее некуда, — захохотал Тэян и ему вторил Чжунэ. Золотой не понял, в чём юмор, но улыбнулся за компанию. — Недавно одну туда пришлось отправить, один из клиентов одарил её гонореей. Нам некогда тут возиться с подобным. Есть другая, одной ногой тоже уже там. Износилась немного, и спросом не пользуется, если клиенты в течение недели-двух не возобновят на неё спрос, тоже к Зико поедет.
Чонгук догадался, что нижний притон — это что-то ужасное, стоило назвать причины, по которым туда отсылали. Что-то вроде средневекового лепрозория для прокажённых. Туда отвозят не исцелять, а скорее избавиться и забыть. Гуку захотелось выступить в качестве благородного рыцаря и попросить себе именно эту путану, чтобы её не отправили в ужасный блядушник, откуда не будет возврата. Разве она виновата, что стареет, если много лет провела здесь? Тэян смотрел на него, а Чонгук покосился на Чжунэ, который неуловимо и медленно покачал головой, призывая не соглашаться на этот вариант и не геройствовать, он будто почувствовал, что его спутник собирается выступить в роли спасителя, отсрочившего жуткую участь.