— Так, Чжунэ, твой товарищ один из тех новеньких, о которых говорил БиАй?..
— Мино, не хочешь переодеться? — положил ему ладонь на плечо Сынюн. — У меня тут не офис.
— А есть во что? С удовольствием.
— Найдётся. — Молодые люди ушли в сторону внутренних покоев, и Чонгук вернул внимание к своему спутнику:
— Что за новенькие? Вы что, вербовкой в Сеуле занимаетесь?
— Не суй свой нос в чужие дела.
— У нас общее дело, если ты забыл.
— Общее дело у нас — ваша Элия, которая у меня уже в печёнке, хотя я её ещё ни разу даже не видел! А всё остальное ни тебя, ни твоих приятелей не касается, ясно?
— Если Дракон будет пытаться расширять свою власть в Сеуле, его ждут неприятности.
— Ему это скажи, раз такой смелый.
— Мы этим тут и занимаемся, ищем возможность с ним пересечься. Ты говорил, что Мино может свести с кем-нибудь осведомлённым? Или знает что-нибудь сам? Полюбопытствуй у него на предмет, нас интересующий.
— Ага, вот прям сейчас, сразу, без подготовки. Не буду я нарываться, вызывать подозрения, если не зайдёт речи о чём-то близком, чтобы гармонично вопрос влился.
— Ну, так ты незаметно направь беседу в нужное русло.
— Если такой умный — сам и направляй, а я, уж так и быть, воспользуюсь этим и задам вопрос. — Со стороны спален послышался шум, и парни обернулись, наблюдая, как вдалеке бродят полуголые девицы, кто в ванную, кто в туалет. Меж ними протиснулся Сынхун, в одних трусах, с телефоном у уха, ещё не открывший глаза и трущий веки, но уже бредущий в сторону кухни.
— Такси? Да, будьте так любезны две машинки пожалуйста… — Он называл адрес, пробираясь к холодному соку в холодильнике. Если его что и мучило, то сушняк, а не головная боль, как Чжунэ. Чонгук понял, что теперь не скоро появится возможность перекинуться словечком с глазу на глаз, потому что одна из особ женского пола тоже приплыла за чем-нибудь съестным, беззастенчиво ковыряясь в запасах Сынюна. Круговерть проснувшихся людей позволила Чонгуку немного расслабиться, теряясь в общей массе, но, с другой стороны, насторожиться от того, что и за ним может кто-нибудь приглядывать. Одна из девушек попыталась прильнуть к Чжунэ, но тот отвёл лицо и, отстранившись от неё, отошёл подальше, плюхнувшись на диван. Ничуть не обидевшаяся, легкомысленная азиатка переключилась на Сынхуна, не отказывающегося ни от какого внимания.
В зал вернулись Сынюн с Мино. Последний приобрёл более простой вид, натянув удлинённые хлопковые шорты и аляпистую футболку, но не стал от этого проще сам: осанка, надменная посадка бровей, знающая себе цену ровная линия губ — всё в нём продолжало оповещать окружающих о том, что он какой-то другой, высокосветский, образованный, безупречный. Гордость и исполнительность сочетались причудливо, будучи не слишком совместимыми объективно, но в Мино превращаясь в эксклюзивное достоинство. Например, гордыня Чжунэ делала его несговорчивым, и заставить его слушаться можно только под страхом или шантажом, а этот приближённый Дракона спокойно и вежливо способен оказывать услуги, при этом не выдерживая позы, что делает одолжение, но и не выглядя прислугой.
— Мы вчера в «Убежище» видели Дану, — известил Сынюн, нажав на кнопки кофеварочной машины.
— Одну? — присел Мино, безразлично оглядев кучкующихся вокруг Сынхуна девиц, хихикающих от его шуток.
— Нет, с подругой. Мы разминулись с ними на выходе.
— Хорошо. Она не поздно вернулась домой, так что, вела себя там прилично, я надеюсь.
— Красивая у тебя сестра, — вставил оценку Сынхун, будто ему некого было оценивать больше. Посреди полуобнажённого в своём ночном клубном обмундировании курятника, высокий сын чеболей смотрелся птицефермером, кидающим зерно птенцам. Правда, клювы данных птенцов хотели не еды, а номера телефона, обещания новых встреч, дорогих подарков и комплиментов, а, самое лучшее — избранности, чтобы одну из них Сынхун отметил особым вниманием, привлёк к себе и показал, что она лучше прочих. Иногда, в таких девичьих стайках, срабатывает в первую очередь самолюбие, и убрать конкуренток становится важнее, чем найти настоящую любовь или серьёзные отношения.
— Я знаю, — без зазнайства или ненужных ухмылок ответил Мино. О приготовившемся кофе известил писк, и Сынюн, потеснив девушку в коротюсеньком платье, двинулся за чашками.
— Кто-нибудь будет кофе? — Руки подняли все, кроме Чжунэ, положившего ладонь на лоб.
— Я пас, и без того горло сушит. Можно лучше воды? — Чонгук стоял дальше всех от кухни, увеличив расстояние между ней и собой, когда волна молодёжи втекла в помещение. Ни одна из проведших с парнями ночь не повела и ухом на просьбу того, кто не удостоил их с утра взглядом. Сынюн расставлял чашки, Сынхун смеялся, что-то показывая девчонкам в телефоне, пока они ждали такси. Мино молча осмотрел это всё и, отодвинув со своего пути загорелую брюнетку, налил стакан воды и принёс его Чжунэ. — Спасибо, — испытывая неловкость от того, кто проявил внимательность, пробормотал студент. Тронутая Мино брюнетка развернулась к нему и постаралась завести знакомство, но тот, всё так же вежливо улыбаясь, отвечал настолько односложно, что невозможно было придумать ни одной зацепки, чтобы диалог приобрёл развитие.
— Всё, экипажи прибыли! — известил Сынхун и, словно вожатый бойскаутов, направил четырёх одноразовых подруг на выход. Когда они все скрылись на время за пределами прихожей, Чжунэ откинул голову, вздохнув:
— Наконец-то!
— Какой ты не благодарный, — улыбнулся Сынюн, кивком приглашая всех за стол, пить кофе. Чонгук и Мино сели на стулья, образовав с хозяином дома треугольник вокруг квадратного столика.
— Я могу им заплатить, — фыркнул Чжунэ, — но не хочу видеть и слышать с утра этих тупых блядей.
— Снимай умных, — посоветовал Мино.
— А что, бывают такие?
— Мне встречались. Познакомить? — Пока Чжунэ качал головой, отказываясь, Чонгук перехватил инициативу:
— А я бы не отказался, я тоже не любитель совсем уж пустых девок. Особенно таких… которые вызывают брезгливость.
— Понимаю, — сказал Мино.
— Да, мы с Чонвоном сегодня остались не у дел со своим желанием чего-то лучшего, — посмеялся Сынюн.
— Ой, ну ладно уж там! — надулся в стороне Чжунэ. — Девки как девки, ишь, аристократы нашлись, с претензиями.
— Поедете сегодня опять в клуб? — спросил Мино.
— Я нет, вечером много дел, да и завтра пораньше мне нужно быть в Джуронге, — отказался Сынюн. — А ты сам?
— Сегодня — да, отдохну, расслаблюсь. Мы с Зико и Тэхёном собирались пропустить по рюмочке. Вы с нами? — поглядел он на Чжунэ и Чонгука. Чтобы не выдать радость от того, что всё так удачно сходится, Гук сдержался и, отсчитав секунды три, промолвил:
— Не отказался бы. Чжунэ, мы пойдём?
— Само собой! — развёл тот руками. — Мы же собирались всю неделю отрываться и пьянствовать.
— Неужели завтра тебе никуда рано не вставать? — обратился к Мино Сынюн. — Неужели Джиён даёт выходной?
— Да ладно тебе, будто я прямо так утрудился?
— Ну, ты не часто посещаешь тусовки и вечеринки, я думал, он тебя всё время грузит делами.
— Да нет, чаще я сам предпочитаю остаться дома. А завтра у Джиёна встреча с тайским принцем, я в таких мероприятиях лишний, поэтому свободен.
— Что за тайский принц? — свёл брови друг к другу Сынюн, пытаясь вспомнить нужное. — Там же единственный наследник, семнадцатилетний мальчишка, неужели Джиён с ним будет вести переговоры?
— Нет, не с этим, — заулыбался Мино. — Официального титула у тайского принца, о котором я говорю, нет, но он сын короля Маха Вачиралонгкорна*, и по крови, конечно, принц.
— А кто титул съел? — хохотнул Чжунэ.
— Ну… в королевской семье Таиланда всё сложно. Король был трижды женат, по-нормальному только первый раз, второй и третий браки полны скандалов и непризнания жён из-за низкого происхождения. Однако от второго брака есть признанная принцессой дочь и четыре непризнанных сына. Все они, чисто теоретически, могут претендовать на трон, потому что старше единственного признанного принца от третьего брака, которому только семнадцать лет, как заметил Сынюн. Сам король весьма непопулярен, и уже достаточно стар. Джиёну, само собой, нужно иметь разные связи.