– Так как – узнаете? – повторил майор. – Или нужно освежить вашу память?
– Не знаю... кажется, это обрывок сумки... – предположила Оксана. – Возможно, это была сумка фирмы «Luis Vuitton»...
– Ну вот, она вспомнила! – подал голос толстяк Мухин. – Даже без нашей помощи вспомнила!
– Верно, это обрывок дорожной сумки «Luis Vuitton», – одобрительно проговорил майор, как будто похвалил отличницу за правильный ответ. – У вас ведь была именно такая сумка, Оксана Николаевна?
Оксана замешкалась, и Мухин, вскочив из-за стола, выпалил:
– Бесполезно отрицать! Проводник сообщил нам, что у вас была именно такая сумка.
– Да я и не отрицаю. – Оксана пожала плечами. – У меня была похожая сумка, возможно, это клочок от нее... а почему это так важно?
– Почему это так важно? – повторил майор, выразительно переглянулся со своим напарником и продолжил мягким, доверительным голосом: – Оксана Николаевна, вы нам по-прежнему не хотите сделать никакого признания? Честное слово, этим вы сэкономили бы время и себе, и нам! Не хотите?
– Мне не в чем признаваться! – отрезала Оксана. – Не понимаю, чего вы от меня хотите!
– Не понимаете... – протянул майор. – Да все вы понимаете!
Он побарабанил пальцами по столу и проговорил совсем другим тоном – сухим и неприязненным:
– Все это время работали наши эксперты. Они разобрали остатки обгоревшего вагона, в особенности тех трех купе, которые особенно сильно пострадали. Они буквально по кусочкам собрали багаж пассажиров, которые ехали в этих трех купе. И большую часть сумок и чемоданов удалось восстановить. То есть понятно, все вещи разорваны взрывом, обгорели, сильно повреждены, но их удалось реконструировать. Все, за одним исключением.
Майор замолчал, выжидающе глядя на Оксану. И она наконец не выдержала и спросила:
– За каким же именно исключением?
– За исключением вашего багажа! – ответил вместо шефа Мухин. – От вашего багажа осталось всего два маленьких клочка ткани – этот и... и еще один.
– И что же это значит? – растерянно спросила Оксана, пытаясь понять, к чему ведут полицейские.
– Это значит, гражданка Карасева, – жестко проговорил майор, – это значит, что ваш багаж находился в самом эпицентре взрыва. А проще говоря – именно в вашем багаже находилось взрывное устройство.
– Чушь какая-то... – пробормотала Оксана. – Я что, по-вашему, похожа на террористку?
– А что – вы думаете, все террористки ходят, до глаз закутавшись в черный платок? – включился в разговор краснощекий Мухин. – Если бы все было так просто! Нет, Оксана Николаевна, они замечательно умеют маскироваться!
– Кроме того, – майор неодобрительно покосился на своего помощника, – кто вам сказал, что в этом поезде совершен именно террористический акт? Мы, конечно, рассматриваем разные варианты, но на данный момент наиболее вероятным представляется заказное убийство, так что мы ищем не террориста, а убийцу-контрактника...
– А на убийцу я, значит, похожа... – протянула Оксана, но на этот раз на ее слова не прореагировали.
– И хочу обратить ваше внимание еще на один очень важный момент, – снова заговорил Мухин.
На этот раз майор Ступников его не прервал, видимо, у них было заранее условлено, кто и в какой момент будет произносить очередную реплику.
– Мы сказали, – продолжил Мухин, – что от вашего багажа остались два клочка ткани. Этот и еще один...
Мухин произнес эти слова зловещим тоном и замолчал. Видимо, он ждал, что Оксана зарыдает, забьется в конвульсиях и во всем признается под давлением неопровержимых улик. Она, однако, только недоуменно пожала плечами:
– Ну, два клочка или один – какая разница?
– А такая, Оксана Николаевна, – подхватил Ступников, – такая разница, что на втором клочке ткани наши эксперты обнаружили частицы пластита. Знаете, что это такое?
– Взрывчатка, – уверенно ответила Оксана.
– Она знает, – обрадовался Мухин, переглянувшись с шефом, – еще бы ей не знать!
– Еще бы мне не знать, – согласилась на этот раз Оксана. – Еще бы не знать, если эту взрывчатку упоминают в каждом боевике или триллере! Да если вы спросите любого современного ребенка в детском саду, он вам и то сразу же скажет, что такое пластит!
Полицейские снова переглянулись, на этот раз разочарованно.
– Тем не менее пластит, найденный в вашей сумке, – это улика, и очень серьезная улика, Оксана Николаевна! – произнес майор после затянувшейся паузы. – В сочетании с тем, что вы очень своевременно ушли из вагона, якобы на встречу с каким-то мифическим Логиновым, это может послужить веским доказательством вашей вины!
– Логинов – не мифический... – возразила Оксана, но тон ее был неуверенный.