– Ты ли фрау Маргарита Ситтов, жена торговца?
Женщина замешкалась, и брат Мартин раздраженно воскликнул:
– Отвечай, когда тебя спрашивает господин инквизитор, да не забывай прибавлять «святой отец»!
– Конечно, это я, – с прежним удивлением в голосе ответила Маргарита. – Зачем ты спрашиваешь о том, что и так знаешь, господин... святой отец?
– Господин инквизитор волен спрашивать тебя о чем угодно! – не удержался брат Мартин. – Твое же дело – отвечать и не говорить ничего лишнего!
– Успокойся, брат Мартин! – перебил его инквизитор. – Пусть она говорит, что знает, а ты, как подобает, аккуратно записывай ее слова. Итак, обвиняемая признала, что она – жена торговца фрау Маргарита Ситтов...
Он потер ладони, словно почувствовал холод, и задал следующий вопрос тем же мягким, отеческим тоном:
– Скажи, дочь моя, когда именно ты впервые вступила в сношения с Дьяволом?
– Что ты такое говоришь, господин... святой отец? – Фрау Ситтов истово перекрестилась. – Разве можно даже поминать его имя? Меня страх берет...
– Отвечай! – выкрикнул помощник инквизитора, привстав. – Отвечай на вопросы и не говори лишнего!
– Я добрая христианка! – проговорила женщина с возмущением. – Мне противна сама мысль о... о том, кого ты помянул!
– Вот как? – Инквизитор зашуршал листами протокола, положил один из них перед собой и продолжил с прежней мягкостью: – А вот тут у нас есть показания свидетеля, который утверждает, что ты, дочь моя, занималась богопротивным колдовством!
– Не знаю, что там написано, но только это ложь! – выкрикнула женщина. – Я добрая христианка и к колдовству не причастна! Спросите кого угодно!
– И ты не собирала по утрам в пятницу росу? – вкрадчиво проговорил брат Бернар. – И не подкладывала в наволочку своего мужа заговоренные травы?
– Росу? – удивленно переспросила фрау Ситтов. – Ну да, я собирала росу, она очень хороша для мытья волос... Что же в этом плохого, господин... святой отец? Всякая женщина знает, что от росы волосы делаются свежими да мягкими!
– Пятничная роса, дочь моя! – сурово произнес инквизитор. – Всякий знает, что именно пятничная роса обладает волшебными, колдовскими свойствами.
– Да я уж и не помню, сказать по правде, в какой день я ее собирала... – растерялась обвиняемая. – Я собирала ее во всякий день, когда была в том надобность...
– Когда была в том надобность, – повторил инквизитор. – Записал ли ты эти слова, брат Мартин?
Помощник кивнул, и инквизитор продолжил:
– А что насчет заговоренной травы, которую ты подкладывала в наволочку мужу?
– Заговоренной? – переспросила Маргарита. – Это была самая обыкновенная трава – мята да повилика. Все знают, что, ежели положить эту траву в наволочку, сон будет крепче и сновидения приятнее. Вот я и клала эту траву в наволочку Генриха, дабы ему лучше спалось... это истинная правда, господин... святой отец!
– Только для того, чтобы ему хорошо спалось? И не было у тебя при этом никаких дурных целей?
– Конечно, не было, святой отец! Что же тут дурного?
– Может, ты и другие травы собирала?
– Конечно, святой отец! Я собирала разные травы, не только мяту и повилику, но еще чабрец, и чабер, и травку вкусночиху. Все знают, что ее хорошо добавлять в жаркое.
– Вот как! Записываешь ли ты все это, брат Мартин?
– Непременно!
– Кто же научил тебя, дочь моя, собирать эти травы?
– Моя покойная матушка! – бесхитростно ответила женщина. – Она была хорошая хозяйка.
– Вот как! – инквизитор потер руки. – Значит, ты научилась этому от матери... Может быть, она научила тебя и тому, какую траву собирать по средам, какую – по пятницам, какую в канун святых праздников?
– Не припомню, святой отец... – Женщина задумалась. – Правда, она говорила мне, что мяту и правда лучше собирать прежде Троицы...
– Вот как! Значит, прежде Троицы... в этом ты сходишься с прочими ведьмами, они в один голос твердят, что травы, собранные после Троицы, не имеют колдовской силы, Господь в своем неизмеримом милосердии лишает их ее...
– Не знаю ничего про колдовскую силу, но после Троицы мята становится жесткой от летнего зноя.
– Не смей перебивать брата инквизитора! – прикрикнул на женщину секретарь. – Отвечай только, когда тебя спрашивают!