Он опустил голову, как кающийся грешник, и покинул камеру. На пороге камеры он задержался и из-под опущенных век бросил на Маргариту пылающий взгляд.
Оксана отложила медальон и вдруг переменилась в лице.
– Что с вами, дорогая? – всполошился Андрей Михайлович. – Вы словно привидение увидели!
– Хуже! Я вспомнила... те люди, от которых я сейчас убежала... они пометили меня!
– Пометили? – удивленно переспросил старик. – Что вы имеете в виду?
– Они ввели мне под кожу микросхему, по которой в любой момент могут определить мое местоположение! – и Оксана продемонстрировала Андрею Михайловичу припухлость на своем запястье.
– Неприятно! – проговорил старик, разглядывая руку Оксаны.
– Ужасно! Они могут в любую минуту сюда нагрянуть! – Девушка зябко передернула плечами и покосилась на входную дверь. – Простите, я втянула вас в неприятности... я немедленно уйду...
– Не говорите глупостей! Никуда вы не уйдете. Я вас сам пригласил. И вообще, это, конечно, нехорошо, но вполне поправимо...
– Поправимо? – переспросила Оксана, и в ее голосе появилась надежда.
– Ну да, в этой жизни все поправимо, кроме смерти... – Андрей Михайлович невольно взглянул на портрет красивой женщины, висевший на стене. – Раз пока ваши криминальные знакомые не появились – будем считать, что у них были более спешные дела. А сейчас мы с вами примем меры. Правда, вам придется немного потерпеть...
Андрей Михайлович вышел в соседнюю комнату и скоро вернулся с небольшим металлическим подносом, на котором находилась бутылочка с прозрачной жидкостью, сверкающий скальпель, бинт и несколько ватных тампонов.
– Вам придется потерпеть! – повторил он, раскладывая свои инструменты на столе.
Оксана испуганно следила за его приготовлениями. Это невольно напомнило ей сцену в подвале и Константина с его хирургическим чемоданчиком.
– Что вы собираетесь делать? – спросила она наконец.
– Удалить этот микрочип. Он введен неглубоко, под кожу, так что операция будет несложной.
– Вам когда-нибудь приходилось такое делать?
– Ох, дорогая моя, чего мне только не приходилось делать! – вздохнул старик. – Уверяю вас, я делал куда более сложные вещи! А теперь потерпите...
Он взял ее за руку, протер запястье медицинским спиртом (в комнате резко и неприятно запахло больницей) и осторожно провел по коже кончиком скальпеля. Руки у него были сильные, уверенные и совсем не дрожали.
Оксана закусила губу, хотя боль была вполне терпимой. Она старалась не смотреть на руку, на проступившую из разреза кровь, но почувствовала головокружение – скорее от страха, чем от боли.
Андрей Михайлович сделал еще один надрез, и на металлический поднос упала маленькая металлическая таблетка.
– Ну, вот почти и все! – Старик залил ранку антисептиком, промокнул ее тампоном и заклеил пластырем телесного цвета.
– А теперь действительно все!
Он протянул Оксане рюмку ликера:
– Выпейте, дорогая, а то вы очень побледнели!
Оксана выпила чудесный ликер и почувствовала себя значительно лучше.
– А что вы собираетесь делать с этим чипом? – спросила она, разглядывая микросхему.
– Вот это интересный вопрос... – Андрей Михайлович на мгновение задумался, затем просиял: – Пожалуй, как говорил Остап Бендер, у меня появилась плодотворная дебютная идея...
Он встал, подошел к окну и открыл его. В комнату ворвался сырой осенний воздух. Старик взял с подоконника небольшую картонную коробку, проговорил извиняющимся тоном:
– Знаете, у стариков есть свои маленькие безобидные привычки... и, как ни странно, иногда от них бывает польза. Вот я, например, подкармливаю голубей...
Он высыпал из коробки на карниз немного пшена и, высунувшись в окно, позвал:
– Гули-гули-гули!
Почти сразу раздался шум крыльев, и на карниз один за другим опустились три голубя. Два из них (видимо, это были голубки) принялись сосредоточенно клевать пшено, третий, красивый, белоснежный, раздул зоб, заворковал и стал с самозабвенным видом расхаживать по карнизу, искоса поглядывая на самочек.
– Извини, дорогой... – Старик молниеносно выбросил вперед руку и схватил одуревшего от собственного воркования голубя. Тот в первый момент забился, но затем застыл, только поводил по сторонам испуганным круглым глазом. – Извини... – повторил Андрей Михайлович, ловко приложив к лапке голубя микрочип и закрепив его несколькими слоями пластыря. – Ну вот, ты снова свободен! – И он выпустил птицу на карниз.
Голубь ошалело повертел головой, расправил крылья и наконец взлетел, устремившись в небо – подальше от опасного места.