– Запиши и это, брат Мартин! – напомнил инквизитор. – Ибо у нас имеется свидетель, который может опровергнуть слова подсудимой. А теперь, дочь моя, тебе в первый раз предоставляется право перед этим высоким судом покаяться в своем страшном грехе, который заключается в сговоре с Дьяволом и колдовстве.
– Я невиновна в этом грехе! – громко и твердо ответила Маргарита.
– Запиши это, брат Мартин! – сурово проговорил инквизитор. – Запиши, что подсудимая отрицает свою виновность, что она не хочет покаяться в своем грехе и очиститься от него!
Убедившись, что секретарь записал эти слова, инквизитор повернулся к присутствующим в зале горожанам и строго проговорил:
– Вы слышали, достопочтенные свидетели, что подсудимая отрицает свою виновность. Пусть эти ее слова не введут вас в заблуждение. Авторы сего великого труда, мои уважаемые коллеги инквизиторы Шпренгер и Инститорис, – при этих словах брат Бернар поднял «Молот ведьм», чтобы горожане могли рассмотреть эту достопамятную книгу, – инквизиторы Шпренгер и Инститорис сообщают, что на первом допросе почти все ведьмы отрицают свою вину. И это их упорное отрицание вины есть одно из доказательств, возбуждающих против них еще большее подозрение!
Выслушав эти слова, горожане начали переглядываться и перешептываться, так что секретарь суда вынужден был привести их к порядку.
Когда в зале наступила тишина, инквизитор вновь обратился к Маргарите:
– Как требует обычный порядок ведения процессов по делу о колдовстве, я еще раз задаю тебе вопрос: виновна ли ты в грехе колдовства? Случалось ли тебе производить грозу, наводить порчу либо иным способом вредить людям или животным?
– Нет, святой отец! – ответила подсудимая тихо, но отчетливо. – Я не виновна ни в чем подобном.
– Запиши это, брат Мартин! – приказал инквизитор своему секретарю, а затем обратился к капитану ландскнехтов: – Приведите свидетельницу!
Капитан отдал команду, и двое солдат ввели в зал суда дородную вдову лесоторговца.
Фрау Визель с неприязнью взглянула на подсудимую и встала поодаль от нее, как будто боясь от нее заразиться.
– Назови суду свое имя, происхождение, местожительство, имена своих родителей. Назови также имя своего мужа, ежели таковой имеется, и причину его смерти, если он скончался.
Вдова подбоченилась и проговорила нарочито громко, самоуверенно:
– Имя мое в этом городе знает всякий, равно как и мою добропорядочность...
– Отвечай прямо на вопросы, которые задал тебе благочестивый брат инквизитор! – перебил свидетельницу секретарь суда. – И не говори лишнего, о чем тебя не спрашивали!
Фрау Визель несколько стушевалась, придала себе смиренный и пристойный вид и ответила на все заданные вопросы.
– Что ты можешь сообщить нам по сути обвинений, предъявленных присутствующей здесь фрау Ситтов?
– Ведьма она! – выпалила вдова. – Только через это заполучила она такого хорошего мужа! Только через это противу природы сохранила свою молодость!
– Слышала ли ты, обвиняемая, слова свидетельницы? – обратился инквизитор к фрау Ситтов.
– Она лжет, святой отец, – тихо ответила Маргарита.
– По какой же причине эта почтенная женщина может лгать высокому суду? – осведомился брат Бернар. – Всякому известно, что ложь – тяжкий грех, а ложь суду инквизиции – преступление!
– Она лжет из неприязни ко мне. Она давно уже положила глаз на моего мужа.
– Ты хочешь сказать, что свидетельница лжет, ибо питает к тебе вражду? – спросил инквизитор фальшиво мягким тоном.
– Именно так, святой отец!
– Посмотрим, что говорит об этом книга братьев Шпренгера и Инститориса!
Инквизитор раскрыл книгу и прочел:
«Показания свидетеля могут быть отвергнуты судом, только если свидетель питает к подсудимому смертельную вражду. Ежели же он питает к подсудимому обычную неприязнь, его показания не следует отвергать, ибо к ведьмам все порядочные христиане питают справедливую неприязнь...»
Оторвавшись от книги, инквизитор оглядел присутствующих в зале горожан и спросил:
– Слышал ли кто-нибудь из вас, чтобы присутствующая здесь фрау Визель, вдова лесоторговца, выражала подсудимой пожелание смерти или тяжелой болезни?