Ответ на последний вопрос нашёлся сразу.
Стоило мне выйти за дверь аудитории, как Божена Леонидовна указала пальцем на длинный коридор, жёстко отрапортовав:
– Прямо по коридору и налево!
Развернувшись, бабушка – «Божий одуванчик», резво поскакала в противоположном направлении, звонко цокая невысокими каблуками, взрывая мой мозг на кучу маленьких извилин.
«В туалет? Она сказала мне идти в туалет?!»
– Что за бред!? – Так и продолжая стоять на месте, недовольно буркнула себе под нос, готовая окликнуть помощницу ректора, но та, словно испарилась.
– Ты тупая? – Рявкнул мне на ухо Снарский, отчего я испуганно подскочила на месте, чуть не улетев в стратосферу.
– Я-то?
– Ты-то! – Перекривил меня Стефан, хватая за руку и потащив на самом деле в сторону туалета… благо женского!
Хват пальцев был достаточно болезненным, поэтому я не предпринимала попыток вырваться, боясь навредить бедной конечности.
«Да и не этого ли я добивалась?»
Оказавшись в месте, лишённом в данную минуту случайных свидетелей, блондин отпустил меня, став угрожающе надвигаться.
Совершенно неосознанно, я начала движение в противоположном направлении, так как стоять сейчас на пути оказавшегося совсем не «дрыщом» Снарского, желания у меня не наблюдалось.
– Сними эту дрянь!
– Что?
– СНИМИ НЕМЕДЛЕННО ЭТУ ДРЯНЬ! – Чётко с чувством-расстановкой повторил бывший одноклассник, упираясь в бледно-бирюзовую стену по обе стороны от моей головы.
– Пппочему? Ппперестань командддовать… – поморщившись от собственного заикания, прикрыла глаза и досчитала до десяти.
По крайней мере, попыталась, так как на цифре «три» меня перебили.
– Кто подарил тебе медальон?! КТО ОН?!?
Одна ладонь с силой шлёпнула о кафельную опору, и краска осыпалась на пол, вызывая у меня нервное потрясение.
«Твою мать! Вот это силища!»
Чувство самосохранения выделяло такое количество адреналина, что нижняя часть тела начала радоваться своему местонахождению, пока верхняя истерично вопила: «ОТВЕЧАЙ!!!»
– Бббабушка…
– Что?!
Снарский отстранился так резко, что я покачнулась, не переставая прижимать к груди свою сумку, прикрывающую грудь, будто защищаясь. Я напоминала самой себе старушечку, спасающую свои остаточные года в подворотне от хулигана.
На смену страху, с появлением дистанции, пришло нездоровое облегчение.
– Тебе плохо?
«Зря спросил!» – Заметались влюблённые в блондина тараканы, почувствовавшие, что я начинаю приходить в себя.
– Ты дебил?! – Надев сумку на плечо, раздражённо перекинула за спину прядь волос, упавшую на лицо. Уперев руки в бока, возмутилась: – как мне может быть «хорошо», когда ты, словно пережравший сыворотки с гамма-радиацией «Халк», пытаешься проломить мне голову?!
– Не выдумывай. Ничего подобного я делать не собирался. Ты… тебе серьёзно твоя бабка подарила эту дрянь?
– ЭТО… – моё негодование плавно перерастало в бешенство, – … НЕ ДРЯНЬ! Медальон – всё, что осталось мне от матери! Бабушка только передала украшение, когда мне исполнилось восемнадцать!
Смущение и огромное облегчение отразились в глазах Стефана, тут же пропадая.
– Снимай!
«Вот козёл!!! Разве трудно понять, что у меня больше ничего нет от родителей?!»
– Отвали! – Слегка отодвинув Снарского, а на деле стараясь оттолкнуть его, вложив бешеное количество силы, протиснулась было в сторону выхода, всем своим видом показывая, что разговор закончен, но была возвращена обратно к стене, довольно болезненным толчком.
– Я СКАЗАЛ: СНИМАЙ!
– А ничего не облезет?! Ты почему позволяешь себе так со мной разговаривать?! Хамишь, выспрашиваешь, что тебя вообще не касается… рычишь… Тебя на цепи держали? Или всю ночь собаки драли?!
«Ой, мамочки!!!» – Пискнули тараканы и попадали в обморок, когда реальное рычание вырвалось у Стефана из груди, зрительно заметно завибрировавшей.
– Ещё одно сравнение с собаками, и ты узнаешь, что такое «случка»! Поняла меня?
Говорить о том, что я, как примерная школьница, подрабатывающая… в питомнике, давно осведомлена не только о таком термине, как «случка», но и «вязка», «течка», «склещивание» и многие другие, характерные процессу «спаривания собак», не посчитала целесообразным.
«То же мне… угроза…» – однако, некое предчувствие, вопреки несоответствию слов Снарского с моим восприятием, не позволяло возмутиться вслух.
– Снимай, – вновь повторил приказ блондин.
– Нет.
Когда парень резко подался вперёд, последнее, что я могла предположить – это то, что он накинется на меня с поцелуем!