Делая упор на изложение легенды со стороны волкар, так как именно за этой разновидностью оборотней осталась территория славянских широт таёжного края, разрозненных земель Киевской Руси, право владения которой даже в то время не давало людям покоя, Максим поведал значение слова «симбиоз», так неосторожно брошенного им на подходе к дому, перед моим обмороком, тем самым снявшим блоки и ограничения с использования магии.
– Сестры-стихийницы были очень дружны. Разные по способностям, расцветке их волков, со временем женщины превратились в изумительных красавиц, дополняющих друг друга… – продолжил искатель излагать легенду.
Всё началось в тот момент, когда пришла пора выбирать спутника жизни.
Выросшие свободными духом, девочки «не оценили» того дара, который Максик назвал «выбором» волков из соседней Северной стаи волкар, влюбившись в человека…
Уже на этом этапе легенды я была возмущена до предела!
«Получается, как мужикам оборотням – пожалуйста, воруйте невест – обычных человечек! А как волчицам – так фигушки!!!» – Недовольство загасили подробные пояснения Максима.
Появление новой расы оставалось тайной, однако выбранный спутник, естественно был в курсе, получая брачное тату печать. Но! Девочки выбрали одного и того же человека! Мужчину, который двойную печать просто не пережил бы!
Отец Люты и Миры был в бешенстве.
Крайне раздражённый альфа решил обернуть ситуацию себе на пользу, думая, что ссора между сёстрами будет ему на руку. Разлучит девочек и тут же выдаст замуж за своего бету и бету Северной стаи, так как уступать ни одна из девушек не хотела.
В конечном итоге, история сестёр сложилась именно таким образом, с одним единственным дополнением.
Вражда волчиц докипела до той точки, что церковь обратила внимание на способности женщин оборотней, коих к тому времени родилось достаточно, особенно у лис, живущих, в отличие от волкар, на территории Европы, одиночками, точно, как их сородичи-животные.
Люту, имеющую волосы такие же рыжие, как женщины-кицунэ, святая инквизиция схватила и сожгла на костре, тем самым спровоцировав оборотней на открытый «конфликт», унёсший жизни многих.
Совет Старейшин, после массового мора людей и оборотней, которое законспирировали в такое понятие, как «чума», перед незнающими прикрывшись болезнью, а не существованием иных со сверхъестественными силами, провёл обряд с убитой горем Мирой, опомнившейся после смерти сестры, понявшей, что если бы ни их гордыня и упрямство, её милая душа, вечная половинка, родная сестра осталась жива!
Обряд ограничил ведьм, в правах и свободах, которые пошли девушкам лишь на пользу. Только одно последствие коснулось иных – после ритуала оборотницы не обращались больше, потеряв вместе со свободой ипостась.
Послевкусие от истории оказалось двояким.
Искатель знаний волкар замолчал, а я продолжала хмурить брови, слегка раздражённая историей.
Нет, понять то, что такая новость, как существование драконов, волкар, кицунэ, ирлингов и ещё неопределённого многообразия подвидов иных, должна оставаться тайной – это вполне правильное решение – стать подопытными экспонатами современной науки – то ещё удовольствие! Да только почему всё остановилось с проведением обряда?!
«Где реформы, мать их?! Почему ведьмы застыли на уровне того средневековья, не предпринимая попыток послабления власти мужчин? Неужто колдовство Миры было настолько сильным, что подправить его воздействие всё это время было никак нельзя?! Что вообще за законы?! Может, ограничений там никаких и нет?! Может, «покорные» – это обычное обращение к ведьмам, налипшее на них после проведения древнего ритуала, как грязь на подошву ботинка!?» – Меня распирало от вопросов и догадок. Некая злость и обида за бесхребетность глупой сестры… блин, какой-то максималистки, душила до слёз!
Видя, что я никак не реагирую на книгу, Максим сам развернул её переплёт, вызывая у меня ещё большее недовольство, сорвавшееся шокированным восклицанием:
– Латынь?!
«Да эта тварина просто издевается?!» – Понимая, что на родную бабушку так говорить нельзя, какой бы она ведьмой не была, набычилась. – «Придурки! Я, конечно, поступила учиться в лингвистический университет, но латынь на журфаке, как-то не изучала!!! Теперь понятно, чему гадина радовалась!»
Обидно было до слёз!
Перед глазами всё расплывалось от влаги, быстро прибавляющейся от того, что в носу закололо от горького разочарования.
Вскинув голову, посмотрела на нависающего надо мной Максима.
Гадкая улыбка парня сразу померкла, как только слезинка покатилась по моей щеке, не удержавшись на ресницах, широко распахнутых, чтобы видеть гаснущее довольство оборотня и зарождение настоящего подлинного стыда.