– Ммм… слушай… Забыл у тебя спросить. Не подумай, что я издеваюсь, – пытался «вырулить» молодой искатель, видимо, впервые испытывая на себе столь сильное чувство собственного презрения к себе. – Ты знаешь латинский?
– Нет, – голос дрогнул, приходясь очень к месту. – В школе я изучала английский… А в МГЛУ записалась на французский и немецкий с нуля. За полгода обучения максимум что могу, так это не растеряться в странах, где эти языки являются государственными. Латынь мною как-то не рассматривалась.
«Естественно! На неё же ходили политологи!!! Не хватало мне ещё одной пары в обществе Снарского!» – Коря себя за трусость, которая стала решающей в выборе языков, а также здравый смысл, поддержавший первую причину двумя руками, так как «кому эта латынь пригодится?!», опять вонзила зубы в нижнюю губу, расстроенно поникнув плечиками.
– Ну, ладно. – Максим, оторвавшись взглядом от моих губ, весело подмигнув, принимая решительный вид. – Молодые оборотни, знаешь ли, тоже не все знакомы с латынью. Сейчас найду тебе перевод!
Надежда, вспыхнувшая в груди, тут же подняла настроение.
«Казалось бы», – пролистывая чёрный фолиант с улыбкой на лице, в ожидании обещанного, мысленно усмехнулась, – «простой стыд, а насколько он неприятен Максиму! Порой не всякая ненависть способна перебить стыд по силе эмоций!»
– Вот.
Осторожно закрыв рукописный свод правил, Максим положил передо мной маленькую красную книженцию, больше похожую на брошюрку.
– Перевод соответствует содержанию «Летописи».
– Серьёзно? – я не смогла удержаться от сарказма.
Искатель улыбнулся, показав идеально ровный ряд зубов.
– Как не смешно – да. По большому счёту, если из манускрипта убрать все имеющиеся иллюстрации, то на то и выйдет.
– Спасибо, – просто поблагодарила парня, уверенная, что даже этого оборотень мне предоставлять был не обязан.
Я была убеждена, что Агата Матвеевна меня сюда приказала отвести (или попросила – теперь неважно! Так как, посмотрев на «покорных», запал Моисеева стремления – «освободить народ свой» – немного поутих!), чтобы просто поиздеваться.
«Жалко будет парня, когда вся стая нагрянет сюда… Надо бы «удочки свои свернуть» заблаговременно до их появления. Может, даже должником обзаведусь...» – думала я, понимая, что Максим будет молчать, как «рыба об лёд», когда запрет на моё обучение достигнет его ушей.
– Не за что. Думаю, тебе будет намного удобнее читать её в своей комнате. Пойдём, я провожу тебя наверх.
– А можно я сделаю пару фотографий девочек… история очень интересная, правда!
Быстрым движением руки молодой мужчина спрятал переведённую книгу в свой пиджак, надетый так же ловко, и повернулся ко мне с сомнениями во взгляде, вместо того, чтобы показать дорогу в комнату.
– Я никуда это выкладывать не буду, клянусь! Только хочу оставить память о том, что держала этот манускрипт в руках… вряд ли выпадет ещё одна возможность держать в руках оригинал.
Максим прекрасно понял моё желание, видимо, сам не раз оказываясь на месте. Иначе он был бы плохим искателем!
– Ладно… но про возможность… Кто знает? – Тонкий намёк парня смутил. – Научишься латыни – и Назар Алексеевич, несмотря на то, что ведьм взрослых ОЧЕНЬ недолюбливает, но уважает пытливые умы, возможно предоставит тебе возможность посетить библиотеку оборотней, в которую ведьмам вход воспрещён.
– Всем? Даже Агате Матвеевне?
– Не всем… – туманно ответил Максим, – однако присутствие наблюдателя, даже для Агаты Матвеевны, – необходимое условие посещения библиотеки! Но… ты мне нравишься… в тебе столько света…хкм-хкм. Фотографируй!
Парень сильно смутился, прерывая сбивчивую речь, заключающую в себе настоящее признание в симпатии!
Протянув фотоаппарат, лежащий всё это время на рабочем столе, я так понимаю, одного из старейшин Совета Иных, парень отчаянно покраснел.
Не придумав ничего умнее, поддаваясь некоему порыву, взяла дорогущий цифровой агрегат в руки и чмокнула парня, тут же принимаясь копировать странички рукописного оригинала, до сих пор раскрытого на страничке с иллюстрацией с двумя девочками, выполненной в цвете.
Я не знаю, сколько времени прошло.
Максим стоял молча, не подавая никаких признаков жизни, тем самым не прерывая мою работу, за что я была ему благодарна, через время, заменив фотоаппарат на свой мобильный телефон, надеясь, что никто мою прелесть не отнимет, иначе я буду шипеть не хуже Голлума.