– На самом деле, это моя вина, что Селена не спит. Я увлёк её… – Стефан шумно втянул носом воздух, а его глаза темнели, – … историей о двух сёстрах, ставших первыми ведьмами.
– Ты… – оборвав себя на полуслове, явно собираясь сказать нечто нелицеприятное, Стефан злобно уставился на меня. – Быстро отправляйся спать! Макс, я поговорю с тобой чуть позже… отдыхай!
«Нет, вы видели такое?!» – Моё лицо пылало от гнева, каждый раз, с лёгкостью отображая все эмоции на бледном лице. – «Да какое он право имеет мне указывать?! Я ему не их «покорные»! Не подружка, не жена! Просто возмутительно!!!»
Пришла в себя я только тогда, когда оказалась внутри комнаты, куда затащил меня Снарский, довольно быстро успокаиваясь, благодаря отсутствию сопротивления с моей стороны.
– Отпусти меня немедленно! Ты совсем…
Я только начала выражать степень своего возмущения, как Снарский мгновенно оказался рядом, нарушая все немыслимые границы личного пространства, угрожающе прорычав:
– Он что? Трогал тебя?!
– Что? – На мгновение я даже испугалась, когда лицо высокого парня приблизилось ко мне, будто всматриваясь в скулы, которых совсем недавно касались пальцы Максима.
Пытаясь вернуть нашим телам дистанцию, а мне элементарную собранность, сделала шаг назад, но Стефан бесцеремонно схватил меня за талию, возвращая на место… Хуже того! Вынуждая прижаться к себе!
У меня все внутренности моментом вспыхнули от того количества вольт, которое, словно молния, прошлось через мой позвоночник.
Вторая рука одногруппника метнулась к лицу, приподнимая подбородок, рассматривая его ещё внимательнее.
– Ты себя хорошо чувствуешь?!
Едва слышимый шёпот, произнесённый изумлённой мной, привёл Снарского в бешенство, как только Стефан вынужденно поднял глаза на мои губы, в очередной раз шумно потянув в себя воздух… практически носом касаясь их!
– ТЫ ЕГО ЦЕЛОВАЛА!!!
Глава 8. Мужскому шовинизму бой!
«Женоненавистник: мужчина, который ненавидит женщин не меньше,
чем женщины ненавидят друг друга…»
*Генри Луис Менкен*
«У него совсем крыша поехала что ли?!» – раздражение, затопившее меня окончательно, вырвалось наружу.
Сложив руки на груди отнюдь не для защищающей позы, гневно прищурила глаза:
– И что?
Снарский растерялся, однако чувство конкретной дисфории не оставило самого популярного первокурсника МГЛУ, чтобы тот снова смог анализировать свои действия в сторону совершенно постороннего человека, своими высказываниями и обвинениями больше напоминая ссору пары.
– То есть, ты его целовала и теперь спрашиваешь у меня?! – Пришёл в себя от шока белобрысик, каким-то образом прижав меня ещё ближе, хотя это казалось просто невозможным!
К раздражённости прибавилось чувство неловкости, поэтому, пытаясь хотя бы как-то отстраниться, упёрлась двумя ладонями в торс Стефана, отодвигаясь, насколько позволяли физиологические возможности моего совершенно негибкого тела.
– Это был риторический вопрос, Снарский. Восстанови дистанцию, и дай мне, такой ценной и невероятно породистой самке, наконец, выспаться!
Звуки знакомого рычания, рождающиеся прямо под подушечками моих пальцев, не пугали. Наоборот, я испытывала крайнюю степень злорадства.
«Моя ведьма…» – Как же! Держи карман шире, чтобы я, как тот кенгуру, сама запрыгнула к тебе в штаны!» – Сдержать улыбку становилось очень и очень трудно, но мне удалось.
Сжав плотно челюсти, смотрела в яркие глаза, такого же серо-голубого цвета, как у меня, находя родственные сходства.
«Просто поразительно! Он – мой дядя… да, четвероюродный, как говорится – седьмая вода на киселе, но это до жути дико!»
Тяжело вздохнув, Стефан отпустил меня и сделал шаг назад.
– Как ты?
Простой вопрос, можно сказать, заданный с душевным участием, что-то повредил в той стене обороны, которую я возвела, едва успев очнуться после обморока.
Всегда презирая слабость, поддалась своей дурной привычке, на этот раз осознанно укусив губу, задрожавшую от сочувствия ближнего.
Сделав пару глубоких вздохов, как совсем недавно Снарский, наконец, обрела способность говорить.
– Нормально. Оборотни, оказывается, существуют, моя родная бабушка – редкостная стерва, я – ведьма, а родной мне человек – в заточении средневекового восприятия наказаний!
– Кто тебе такое сказал? – Недоумение Стефана выбесило.
– Конкретнее, Снарский! Я пока не настолько сильна, чтобы проникать в разум оборотня, читая его мысли!