– Знаний… – дед судорожно вздохнул. – Я хочу знать всё, что может мне дать эта библиотека… и библиотеки других стай!
– Да ты свихнулась, маленькая дрянь!!! – Выкрикнул Назар Алексеевич.
– От… вообще не то! – Выпучив глаза, деланно изобразила шок, приложив руки к груди, оставшись чрезвычайно довольной произведённым эффектом на своих собеседников, так как подобных актёрских данных у меня отродясь не было. – Дед, думай быстрее, а то сейчас обижусь, и за спасение жизни альфы, вместо читательского билета, затребую твоё место!
– Су…
– ХВАТИТ! – Оборвал Леонид вероятное оскорбление, готовое сорваться с уст старика, злобно сверлившего мою фигуру. – Хорошо. Слово альфы: я выставлю на совете голосования твою просьбу.
– Предполагаю, что твоё слово, дядя, весьма весомый аргумент, чтобы продолжить работу со снятием печатей… я даже не буду говорить о том, что оно – совсем не то, чего я хотела. В конце концов, ваш менталитет понять можно… хм… – задумчиво нахмурив брови, искала более удобный и выгодный для меня выход из положения, способный дать тот гарант, который сможет обернуться желаемыми знаниями. – Давайте сделаем так: твоё предложение на совете, открытый доступ к этой библиотеке и… непреложный обет. – Я не знала, как назвать неукоснительное обещание в заверениях участников клятвы, но книги о Гарри Поттере очень любила читать в детстве, разочаровавшись в мире волшебства чуть позже у других авторов-фантастов.
В правильности предложенного меня убедили крылышки носа Леонида, гневно затрепетавшие, стоило договорить фразу до конца.
– Это слишком.
«Упрямый баран».
– «ЭТО» – ваша жизнь, – с расстановкой ответила я, делая акцент на оценочной постановке определения. – Её цена не может быть «слишком»… Хотя бы в ваших глазах.
Смурые взгляды радовали душу, которая уже хотела ликовать от скорой победы, но я одёрнула себя, продолжая держать лицо серьёзным.
– Надо подумать, – коротко кивнул Леонид, переглянувшись с дедом, устало опустившимся на кресло.
– Думайте! – Достав из кармана тёмно-синего пиджака телефон, ухмыльнулась, – … у меня на лбу печати нет. – Зубы альфы скрипнули от досады. – Кстати, не советую «чистым лбам», – махнула в сторону Стефана и Максима, – светить перед ведьмами. Мало ли, вдруг хозяйку былого творчества встретят… как бы не ускорила процесс распада дедуленного клейма... Или того хуже – оставшиеся две печати не повредила…
– Ты даже хуже, чем Северина! Проклятая манипуляторша!!!
– Назар Алексеевич! Я категорически отказываюсь ЭТО считать благодарностью за моё стремление ВАМ, закоренелым шовинистам, помочь! – Злость вспыхнула моментально. – Что б вы знали, идя сюда, ничего подобного я не планировала! Бабушкино благополучие и билет в Москву – это единственное, что меня волновало! Так что будьте любезны, прекратите себя вести так, чтобы я пожалела о своём решении предупредить вас о скорой кончине!
«Эта библиотека УЖЕ моя! Только засну, все книги, которые только смогу, затолкаю в свои запястья!»
– Что ж… ты не оставляешь нам выбора. Назар Алексеевич, неси книгу тайн. – Мрачная ухмылка Леонида насторожила.
Ожидая подвоха, в нетерпении заёрзала на диване, наблюдая за старым оборотнем, подскочившим, словно мальчик, за требуемой вещью.
– Нет. – Негромкий, но достаточно злобный голос Стефана заставил всех застыть на месте и обратить на него внимание. – Никаких тайн. Либо клянись, либо отказывайся!
Взгляд Снарского, направленный на Леонида, вызвал толпу мурашек у меня на спине. Свирепость в глазах парня была запредельной.
– Стеф…
– Она не будет ничьей марионеткой!
Диалог мужчин, толком непонятный, раздражал.
Устало прикрыв глаза, почувствовала, как в солнечном сплетении что-то дёрнуло, словно крюк, и тут же распахнула веки.
Моя форма изменилась, опять став прозрачной.
Поднявшись, оглянулась на своё тело… а его и не было! Я стала воздушной!!!
Глава 9. Компромисс – удел мудрости или неуверенности в своей правоте?
«В основе всякой добродетели,
всякого благоразумного поступка
лежат компромисс и коммерческая сделка».
*Эдмунд Бёрк (Берк)*
Посмеиваясь над воцарившейся паникой оборотней, которые, окончательно потеряв терпение, стали кричать друг на друга, невидимая я пошла на зов.
Меня тянуло в сторону самых дальних стеллажей, перешёптывающихся между собой!